Карлайл, Англия, 2075 год. 18+
Мира, каким его знали больше нет. Границы измерений стёрты, новые расы, новые войны, общая опасность и борьба за власть. Присоединяйтесь к новой реальности.









The Shadows of Dimensions

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » The Shadows of Dimensions » Чаепитие в склепе » The Recognition


The Recognition

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://i.imgur.com/9MZb8HG.png
Valfrida Lang, Darnell Weiss, Héiltrud Øjvind
http://funkyimg.com/i/ZizW.gif Карлайл, Англия; дом Хель, октябрьский вечер 2074 года.   http://funkyimg.com/i/ZizW.gifС тех пор, как я участвовала в последнем собрании колдунов, в моей жизни, безусловно, много изменилось. Прежде всего - из головы никак не выходит образ одного чертовски привлекательного вредного колдуна. Что мне довелось увидеть сегодня? Настолько же неоднозначную сцену с ним и моей сестрой. 

+2

2

Эту дорогу я найду даже если буду ползти по грязной мостовой в полусознательной наркотической коме. И дело не в том, как я привязан к дому или его обитателям, я не склонен к такого рода эмоциональным проявлениям, просто бывал я здесь довольно часто. Впрочем, обычно решение появиться у дверей небольшого. обветшалого особняка я принимал будучи в твердом уме и здравой памяти. Сейчас я был пьян. Час назад вернувшись с очередного заседания по делу полугодовой давности я чувствовал себя разбитым и измотанным так. если бы свора истребителей вгоняла мне раскаленную кочергу под ребра, медленно и глубоко на протяжении всех двух часов разбирательства". Моя причастность, как и отношения большинства колдунов и ведьм к тому инциденту была не доказана и мы выступали как свидетели, что не освобождало нас от повинности являться на допросы и отвечать на многочисленные, но повторяющие друг друг вопросы. Это  был  третий допрос за минувшую неделю и я честно, просто задолбался.
- да пошло оно, чего вам еще надо, кто проводил ритуал - его и сношайте, я не появлюсь больше на этом сраном слушании - я резко встал, опрокинув за собой жесткий, деревянный стул. Помимо меня в светлом помещении, напоминавшем прозекторскую, находилось еще семеро, среди них была Вальфрида Ланг...Собственно по ее милости, я и не свалил тогда, как хотел, а задержался, отмазывая ведьму от патруля истребителей. На самом деле, этим я обеспечил себе алиби, но это можно было и отодвинуть в порыве гнева, а если взять в расчет дурацкие сны последних пяти месяцев и ряд проблем из-за них возникающих. Короче, я имел полное право послать на хер и ее тоже, но поймав ответный яростный взгляд, коротко выдохнул и ушел. Естественно меня никто не остановил, я не был под следствием, но уверен, если я и впрямь буду ортачиться, магистр быстро намылит шею и мне и всему окружению. Черт, ну надо же было так вляпаться.

Я закурил, выйдя из здания, пальто благополучно осталось в "камере пыток", на улице моросил дождь. Зажженная сигарета грела слабо и не долго, секунд на 20 я подумал о самовозгорании как о неплохом способе хорошенько погреться, но передумал, предпочитая поднимать градус внутренней температуры.
- Еще - описав неровную окружность мой палец повелительным жестом ткнул в рюмку и бармен прицокнув наполнил стопку мутной жидкостью.
- сэр, Вы бы притормозили... - робкая попытка получила в ответ проехавшуюся по стойке бутылку, которая с визгом разбилась в углу комнаты, спикировав аккурат возле урны.
- Понял...включу в счет.
Дальше не помню, вроде бы меня тошнило, потом я надрался повторно и уже не стал засиживаться, собиравшийся в баре народ косился на мужчину, сидящего перед стойкой забитой стеклянными стаканами, а парочка коренастых гуев или полукровок уже о чем-то напряженно переговаривалась. Нет, ребята я вам не по зубам, кошелек и телефон - остались на парковке возле здания Ордена, да и не станете вы со мной связываться. Пошатываясь иду к двери, которая под моим тяжелым взглядом резко распахивается ударяясь створкой о стену снаружи.

Икота начинается, когда до дома Хель остается полтора кварала.
Тут одно из двух, либо я продрог, но не ощущаю этого от количества выпитого, либо недобрым словом кто-то уже моет мне кости, надеюсь это не Вальфрида... Какого хера я опять думаю о ней.
Я резко останавливаюсь и понимаю, что стою у невысоких ворот дома Хельтруды. Она не мой друг в стандартном восприятии понятия: никаких бескорыстных разговоров по душам и житейских советов или возможности одолжить денег и закопать труп. Два года назад случайная встреча переросла в случайный секс и вот здрасьте, я пьяный вдрызг пытаюсь попасть в замочную скважину связкой ключей. Трижды уронив ключи, я звучно выругался.
Зажигалка тихо шваркнула и огненный шар прицельно ударил в круглый замок, окатив меня искрами. Без лишних манипуляций дверь поддалась небрежному толчку плечом.

Немного прямее чем часом раньше, но все также неустойчиво я прошел в гостиную. В доме было холодно, камин потух часа  назад, зажигалка услужливо звякнула в кармане, и я отправил несколько огненных запалов на оставшиеся в камине дрова. На пыльном столе поблескивал пузатый стакан, где-то здесь был скотч.
Я не слишком церемонился с посудой и мебелью,  в конце концов моей целью было - разбудить хозяйку, а не остаться незамеченным. Я опрокинул в себя горьковатый напиток и поморщился.  Голова начинала болеть адски, тревожные сны, наполненные совершенно неуместными видениями постороннего мне человека и нервотрепка на заседании сделали своё дело, вызвав  жизни мучительный приступ мигрени.
Я присел на корточки у огня, а потом и вовсе плюхнулся на пол, заливать влагой с брюк и водолазки мебель было бы невежливо и да, это думал тот, кто только что испортил к свиньям входную дверь.
Почему-то хотелось повыть, или по крайней мере издать высокий, протяжный звук, способный отразить все напряжение, разочарование и усталость последних месяцев. Когда я услышал мягкие шаги по лестнице - неспешные, едва различимые за потрескиванием поленьев в разгоревшемся камине, зубы скрипнули сами собой.
- Ты не могла бы еще медленней идти, чтобы мне осточертело ждать, и я избавил бы тебя от своего присутствия раньше, чем ты скажешь привет - я не обернулся и не поднялся. Надо сказать, что с Хель с самого начала я вел себя не так, как с другими, мне с ней было просто, не нужно было строить из себя помпезного наследника рода. Я не был с ней груб, никогда, но раздражительность последних месяцев давала всходы гораздо быстрее, чем хотелось.  Было сложно взвешивать сказанные слова, а сейчас, мне нужно было отвлечься, потому что в одиночестве я так или иначе возвращался мыслями к угрюмому взгляду Фриды Ланг, которая преследовала меня кажется и наяву и в кошмарных, мучительных снах.
- Я спалил замок - зачем-то покаялся я дрогнувшей рядом тени женщины, которая коротко коснулась моих влажных волос. - извини - сказано с ядом и отрывисто, совсем не похоже на нормальное извинение.
- Не знаю, что происходит просто черт... - стакан, зажатый в руке рассыпается вдребезги, раня ладонь острыми осколками. - Блять - смачно ругаюсь, стряхивая на пол крупные багровые капли и остатки стеклянной крошки.

+2

3

http://funkyimg.com/i/29TZx.gifhttp://funkyimg.com/i/29TZx.gifВнешний полумёртвый вид Дарнелла Вайса давал чёткое представление о том, что сегодняшним вечером какой-то хер таки подъехал к нему на кривой козе и выебал морально и душевно, от излишних представлений физической расправы Хэльтруд Эйвин решила себя избавить, хотя яркое живое воображение уже обрисовало соответствующие визуальные образы, при иных обстоятельствах данное зрелище она нашла бы занимательным. Растянувшись на дубовых перилах обветшалой лестницы, с минуты наблюдая за гостем в своём каминном зале, что уже облюбовал себе угол и нашёл выветрившийся скотч здешнего, с прискорбием на той неделе уволенного, управляющего, явно напоследок смачно харкнувшего в бутыль, добросердечная хозяюшка дома на холме соизволила спуститься вниз, оставив высказанную колдуном претензию без внимания. Хэльтруд Эйвин умела красноречивым молчанием выразить всё своё негодование, посему и не стала утруждать себя прекрасную лишней словесной волокитой, бесшумно приближаясь к мужчине со спины и, прежде чем предстать перед ним, коснулась поблёкших от грязной дождевой воды волос. Вся статность Дарнелла Вайса в миг улетучилась, и взору скверной ведьмы предстал опустошённый, нещадно загнанный и прижатый в угол, мужчина, что чуть что озвереет и впадёт в припадочную агонию ярости и злости, — молодая девушка ловко читала между строк и слова, в принципе, были ей не нужны, в особенности по отношению к своему гостю, — она лишь изволила прыснуть, наблюдая за стекающей по бледной коже крови, и развернуть к себе внутреннюю часть ладони, рассматривая рану и выуживая осколки. — Если не хочешь заработать себе пищевое отравление и сдохнуть в ближайшей канаве, тебе следует прекратить вливать в себя сомнительное дешёвое пойло, — сейчас Дарнелл Вайс, хочет он того или нет, будет вынужден вытерпеть эту мимолётную тираду и проследовать за ведьмой, аккуратно поднимаясь по ступеням, а если он покатится с них валуном — поднимать не станет, оставит дрыхнуть на промёрзлом полу, приоткрывая дверь одной из опочивален [прости, мой хороший, ночь в хозяйской спальне тебе сегодня не светит], Хэльтруд Эйвин усадила мужчину на край кровати и, оставив его в одиночестве, скрылась за дверью, выискивая необходимый ей атрибут: бинты и бутылку достойного пойла, что явно больше подойдёт к нынешней ситуации, в коей она оказалась поди впервые с момента их знакомства. Настолько убийственного состояния видеть ещё не приходилось. Но, как говорится, всё бывает в первый раз.
http://funkyimg.com/i/29TZx.gifhttp://funkyimg.com/i/29TZx.gifЗа полчаса до появления своего дорогого друга, молодая ведьма занималась сборкой очередной анатомической модели и склеивала гипсовые части лицевого макета, попутно употребляя настойки собственного производства, изготовленные из выпотрошенного несколько лет назад тайника покойной первой жены своего благоверного, что явно сейчас на вертепе в Аду вертится и обжаривается. Она даже этот вечер могла найти для себя ностальгическим, блуждая по длинным коридорам туда и обратно, проводя пальцами по загрубевшей давно осевшей пыли на картинных рамах, будь её воля — дотла сожгла бы сей притон порока и жестокости, но избрала более изощрённый путь отмщения, посему позволяла себе незатейливое баловство, например использовать бесценные рубашки супруга как половые тряпки, а из ботинок вырезать основу под декоративные горшки. Будничные дни проходили в безмятежном спокойствии, после работы — домой, коротать вечера либо в одиночестве, придаваясь чтению или развитию новых навыков и умений, либо в обществе всё того же Дарнелла Вайса, всё же только ему она позволила входить в этот дом без приглашения и даже дала дубликат ключей, а казалось бы — случайная встреча, случайное совместное распитие спиртных напитков, случайный секс без обязательств, повеселились и разошлись, ничего серьёзного из этого явно не должно было получиться, а тут вот оно как получилось. Теперь уставший и разбитый мистер Вайс сидит в соседней комнате и что-то бурчит себе под нос, пока она достаёт из аптечки бинты и берёт из буфета бурбон.
http://funkyimg.com/i/29TZx.gifhttp://funkyimg.com/i/29TZx.gifХэльтруд Эйвин перенимает управление положением на себя, поэтому подходя ближе к мужчине командным тоном декларирует: — руку, — оказывая всю необходимую медицинскую помощь раненному, протягивая под конец откупоренную бутыль с янтарной жидкостью, молодая девушка сильнее надавливает на грудь мужчины, заставляя усесться глубже на кровать так, чтобы она с лёгкостью упёрлась коленом на образовавшееся пространство между его широко расставленными ногами, и приступила к стягиванию насквозь промокшей водолазке. — Похож на беспризорную псину, — констатировала ведьма, накидывая полотенце на голову и просушивая волосы и оказываясь ещё ближе, дышит медленно и располагает второе колено подле первого. — Ты теряешь контроль, Дарнелл. Вот что происходит, и тебя это злит и бесит, — против очевидности не попрёшь, вот и Хэльтруд решила не отходить от простой логики и мотивации, убедительно делая выводы из того, что видела и о чём они периодически разговаривали, она не принуждала к разговорам, не лезла в душу и предпочитала оставаться достойным товарищем для мужчины, а он пускай сам как и в какой степени ему открыться, что и зачем рассказывать.

+2

4

Это было очень похоже на последствие бессонницы или затяжное похмелье. Постоянные желания выспаться, принять душ, надраться вискарем и сдохнуть сменяли друг друга с поразительной скоростью. Не то, чтобы я прежде был склонен топить усталость или разочарование алкоголем, но последние пол года убедили меня, что такой вариант ничуть не уступает снадобьям и антидепрессантам. Это состояние отчаянного непонимания было настолько мне чуждо, что я сам не мог понять, откуда взялось это ощущение пустоты и что с ним делать. Будто от меня оторвали важную, жизненно необходимую часть и теперь я изо всех сил стараюсь выжить, запихивая труху в кровоточащую рану. Самокопание было не в моем характере, относительно эмоциональных переживаний я всегда был крайне скуп, не думаю, что вобще может быть правильно - делиться с кем-то собственными чувствами, до конца в них не разобравшись. Хотя мать и средняя сестра периодически пытались вывести меня на душевный разговор, последние пол года особенно рьяно, я предпочитал приходить сюда, не ожидая ножа в спину ни в прямом ни в  переносном смысле.

Обветшалый особняк с покосившимися тяжелыми рамами на стенах, с тонкой сетью паутины на плафоне торшера с красивой и ироничной хозяйкой, он обладал притягательностью, которая обычно заставляет людей торопиться в уютные квартиры после трудового дня. Меньше всего именно здесь мне хотелось размозжить что-то тяжелое о стену или сжечь до основания всю и без того дышащую на ладан обстановку. куда уж тут мне звереть, когда того и гляди эта халупа сама рухнет от невольно чиха. И Хель была не из тех тонкоруких барышень с бледным щеками, в присутствии которых колдуну благородной крови лучше бы воздержаться ото всего, кроме поддержания вежливого разговора. Иногда мы вобще не разговаривали, молча пили, молча смотрели в камин молча поднимались в спальню и утром не прощались как супруги. И в этом было комфортно и мне и смею думать ей тоже. Все изменилось пол года назад или около того, потому что теперь даже здесь, я не мог избавиться от ощущения загнанного зверя в стальной клетке.

- Почему вобще в твоем доме стоит эта дрянь, поднимаясь за ней я швыряю бутылку в камин, поднимая сноп искр и гася и жестом здоровой руки. Кажется я даже не чувствую боли, я отвратительно пьян и все конечности будто в онемении неприятно покалывает. - Твой дом и так похож на хлев - это беззлобно, как констатация факта и я знаю совершенно наверняка, что ее это не оскорбит, она не слишком радеющая за свой дом хозяйка.Она оставляет меня в спальне, созерцать порезанную ладонь.
- Надо было пойти к себе и лечь спать, а не геройствовать в поисках благодарного слушателя - бурчу я, ловя пальцами скользящие по ладони капли крови. Я был лише даже зачатков целительского дара, чем немало огорчил всю родню. Ну что вы, это так почетно излечивать язвы и спасать жизни людей, совсем не то, что швыряться огнем - это ведь совершенно бесполезное умение. Тьфу узколобые старперы.
Когда Хельтруда возвращается я не то, чтобы позволяю "быть сверху" просто не препятствую руководить моими перемещениями и жестами. Я элементарно не в состоянии. Она высушивает мои волосы, ловким движением рук и это смягчает пульсацию крови в мои висках. Ее тепло и близость действуют одинаково успокаивающе и тревожно. Откуда тревога мне не ясно, но я предпочитаю проигнорировать это и отвечаю лениво откидываясь на локти:
- Я тебе больше скажу, это уже не бесит - это убивает, в прямом смысле, я не понимаю, что происходит, мать просит сходить ка какому-то тотемщику потолковать на тему порчи...не смейся она на полном серьезе...моя мать, которая почти магией то и не пользуется. Это больше, чем тревожный сигнал - это как оповещение о массовой эвакуации - я обхватываю ее тонкую талию и тяну на себя подталкивая коленями за бедра.

- Может это ты навела на меня заклятие и я чахну?-  самому смешно, ей тоже, улыбается, упираясь в мои плечи - да знаю знаю, я тебе нахер не сдался, но скажу тебе честно, долго я реально так не протяну, так что скоро пойду к родне за советами - целую ее, устав разговаривать. Она мягко опускается на мою грудь, легкая, медлительная как кошка, но я снова ощущаю укол этой незримой тревоги. -Может ну ее эту выпивку, мне вот заметно полегчало - прижимаю женское тело к себе теснее, чтобы у нее не осталось сомнений, что алкоголь сейчас абсолютно не в тему. В голове проясняется, но все равно и в руках и во всем еле еще напряжение и раздражение. Я тяну с женских плеч тонкий халат, не встречая протеста и тоже часть наших отношений, к слову, по сравнению со всем, что было в моей жизни за последние 10 лет это действительно можно назвать отношениями. Долгая прелюдия сейчас кажется кощунством, и я стягиваю чертов халат, меняя положение и оказываясь сверху. Мужик я или что, мне не нужно изучать ее тело, чтобы подарить ей удовольствие, а себя разжечь, я точно знаю где и как ее нужно коснуться. Когда под ее пальцами звенит пряжка ремня, я понимаю, что что-то не так. Несколько мгновений я на автомате кусаю тонкую жилку у нее на шее и  располагаюсь между разведенных ног а потом, все что я успеваю сделать хрипло крикнуть в ее раскрытые губы. Я слышу треск собственной кожи. Она рвется как плохо-выделанная телячья шкура и вот по бокам уже ползут струйки теплой крови. Еще один шов расходится, ощущение, будто меня секут плетьми причем наотмашь и с оттяжкой. Еще "удар" и я взываю, скатываюсь с Хельтруды, пачкая постель кровавыми подтеками.
- Мать твою какого..что это - она тянется ко мне недоумевая, и я выгибаюсь на зависть опытным гимнастам. Вот если сейчас мой хребет просто переломится будет вполне резонно, сдохнуть в постели красивой ведьмы занимающейся некромантией  очень поэтично, блять только я не собираюсь умирать поэтично или заурядно. Я планировал еще лет 15 пожить. Я с того вечера почти е разговаривал с Фридой, а стоило бы... Едрить твою налево, это то откуда.
- Помоги - я ловлю обескураженный взгляд Хель и вцепляюсь зубами в пододеяльник, чтобы опять не заорать в голос.

+2

5

http://funkyimg.com/i/29TZx.gifhttp://funkyimg.com/i/29TZx.gifХэльтруд устремляет свой взор к растущей по стене от камина трещине, что давно уже разодрала стыкующиеся обои, выбила каменную облицовку и не смотрелась такой презентабельной как несколько лет назад, когда новоиспечённая миссис Эйвин въехала в имение своего супруга. Былой шик и лоск быстро обернулся унылой, безвкусной обстановкой: слишком много пафоса, слишком много позолоты, слишком много бросающихся в глаза мелочей, необходимых для поддержания образа знатного, вероятно величавого в душе по собственному мнению, прожигателя жизни и чужих денег, жадного до наживы и власти мужлана, толк знающего лишь в умении красноречивые толкать речи, наполненные лживой возвышенностью и высокой духовностью. Миссис Эйвин с годами переняла манеру супруга вести светские беседы, беззаботно улыбаться и различать разновидности вилок — столовая, рыбная, десертная, фруктовая, она же салатная, — то, что определённо понадобится в жизни, впрочем навык обращения с последним подвидом столового прибора на практике отлично подходил для выуживания глазного яблока из глазницы, хотя конечно же ничто не могло сравниться по эффективностью с ложкой. — Хотела удобрить рассаду сорняков на могиле мужа. Но ты лишил меня этого удовольствия, — отлетевшая в жерло камина бутылка треснула, а пламя заиграло оттенками янтарных искр, забурлило и вспенилось, словно развернувшая морская пучина, зрелище развернулось секундой, и прежде чем ведьма вдоволь могла им насладиться, Дарнелл заставил магией угаснуть прекрасное сияние, оставив недовольно потрескивающее бревно в одиночестве, снизу доносилось лишь приглушённое кряхтение. — Этот хлев накапливает отчаяние, замурованное в этих стенах. А мне нравится ощущать всю его мощь, — тень загадочности пролегла на губах ведьмы, и она, усмехнувшись, продолжила восхождение по лестнице, изредка поглядывая на своего спутника, пускай она и делала вид полного безразличия и даже где-то глубоко внутри потешалась над его пьяными страданиями, не желала ему зла, и отчасти даже беспокоилась за его моральное состояние куда больше, чем за физическое. Дарнелл Вайс напоминал ей одновременно и блудливого рыжего пса, что никак не может прибиться к забору, и мистера Темплтона, что она нежно любила с малых лет, заботясь об этом самобытном и своевольном коте с вредным эгоистичным нравом. Хэльтруд любила животных больше людей и любой разновидности сверхъестественной чертовщины, что ошивалась в округе, возможно она испытывала странные и смешанные чувства по отношению к Дарнеллу, что естественно были далеки от восторженной влюблённости и влюблённости в целом. Вероятнее всего симпатия подходила лучшим словом для описания эмоциональной привязанности к мужчине, как никак симпатизировать можно и животным, и людям, и представителям рас и даже вещам. А чем больше придаёшь смысла определениям, тем легче становится разделять и отделять одного от другого. Безразличной она не была, чего вполне должно хватить для поддержания хорошей крепкой дружбы между ними.
— Тогда уж точно твоё тело окажется в ближайшей канаве. И если тебе станет легче, на твоих похоронах не проронила бы и слезинки. Никаких добрых слов, обойдёшься, — подшучивая без злого умысла над мужчиной, ты продолжаешь заниматься обыденными вещами: сопровождаешь в нужное место, помогаешь адаптироваться в темноте, яркий свет сейчас не лучший друг для Дарнелла Вайса, смотришь на него строго и немного сердито, оказывая первую помощь и используя подручные для этого средства. Бытовая магия никогда не была в числе фаворитов, вероятнее всего молодая женщина не была к ней ни талантлива, ни предрасположена, хватит на семью одной умницы-разумницы, а потенциальные умения Хэльтруд тщательно ото всех скрывала, до конца так и не определив возможности, она не часто практиковала и экспериментировала, лишь восполняя пробелы в познаниях чтением увлекательных древних книг, что не так давно отыскала в тайных закутках дома на холме.
http://funkyimg.com/i/29TZx.gifhttp://funkyimg.com/i/29TZx.gifХэльтруд старательно скрывает вырывающийся наружу смешок, но ловко берёт над собой контроль, возвращая самообладание. Нельзя обижать дорогих гостей, не по-божески.
http://funkyimg.com/i/29TZx.gifhttp://funkyimg.com/i/29TZx.gif— Безусловно мне пойдёт роль мерзкой злобной ведьмы, но я придумала бы наказание пострашнее и изощрённее какой-то там порчи. Но если серьёзно, Дарнелл, ты ни с кем в последнее время не контактировал? Ворожении, подозрительные магические артефакты? — ведьма пытается сохранить всю серьёзность ситуации, но теряет бдительность и концентрацию, когда важный разговор переход в стадию кокетливой беседы из категории предварительный прелюдии, частые смены настояния в  подобных «бесед» приходились ведьме по душе, никогда не знаешь когда к ним всё сведётся, но помимо какой-то умиротворения и спокойствия, что плавно могло перейти в наслаждение, Хэльтруд на подсознательном уровне ощущала волнение и охватившее её напряжение, мешающее расслабиться и получать удовольствие. Девушка будто оказалась в совершенно другом месте, разум сковывался под нарастающим давлением необъяснимого эмоционального порыва, а внутри покалывала и нарастала волна набирающей обороты опасности, готов поглотить и сознание, и душу и расщепить их на части, порвать на лоскуты и, прожевав, выплюнуть. Хэльтруд, чьи рецепторы так и не могли определиться с направлением эмпатических порывов, успела потерять былой контроль над положением, пробурчать что-то невнятное в ответ на замечание Дарнелла, оказаться в какой-то неожиданный момент снизу, момент пикантности был упущен из-за долгих раздумий девушки о тревожном, и получать ответную удовлетворяющую ласку на свои недавние действа, в тот самый момент когда шаловливые ручонки уже расцепили пряжку ремня, ведьма решила вернуться в реальность и полностью отдаться действу, таки бревном она не была, пускай и умело его имитировала в период супружеской жизни, делая глубокий вздох, закидывая голову и закрывая глаза, Эйвин вверяет себя в руки Дарнелла и проводит ладонью по груди и выше по плечам, от шеи вниз по спине, ниже и ниже. Но прежде чем что-то понять, ведьма, отказавшаяся от беспокойства, окунается в неё с головой — тонет в страхе и отчаяние, и только улавливает вскрикивание Вайса, заставившее её вовремя очнуться, находя на своих ладонях размазанные пятна крови, и посмотреть на него недоумевающее, наверное впервые за всю жизнь заставив пропустить через себя панику и ужас, что овладевал здешним окружением, и девушке на мгновение показалось, что перед глазами простирается тёмная пелена — мрачные тени спускались по стенам и окольцовывали Дарнелла, и это заставило её следом вскочить с постели и замотаться в простыне, набросить халат и сделать шаг в его направлении. — Какого хера тут творится, Дарнелл, — ведьма не вопрошает, а констатирует и оказывается подле, собирается прикоснуться, но отчего-то заставляет себя не предпринимать подобных попыток, и резко отдёрнуть выступившую навстречу руку. — Стой и не двигайся. Возьми покрывало и зажми рану. Я принесу лекарственные травы и книги, и.., — Хэльтруд не договаривает, пристально смотрит на область кожи, что она сумела различить в полумраке, и, так и не проронив и слова, скрывается за дверью, чтобы буквально через пару минут вернуться с прижатыми к круги книгами, растрёпанными и разодранными, благо что вырванные страницы по дороге не потерялись, и колбочки с мазями, настойками и атлас высушенных трав и корней, ведьмины запасы, что она с заботой и усердием собирала и коллекционировала все эти годы. — Это не порча. Ты точно контактировал с чем-то или кем-то в последнее время, и результат отразился на тебе, точнее на твоём теле, — девушка бросает склянки на кровать, следом — книги, оставляя при себе лишь старинный гримуар, быстро листая страницы по разделу магических знаков и символов.

+2

6

За последние пол года большую часть времени я был скорее в состоянии похмелья или пьян, при том, что до того я вполне обходился рюмкой другой за ужином. Зато в этой связи я довольно смутно помню очертания людей и событий, четкое осознание которых, возможно навсегда бы заставило  меня разочароваться в самом себе. Но вот о чем я думаю непрестанно, так это - за что мне прилетела эта праведная расплата? Я к тому, что вот в эту секунду я практически у черта на сковороде оказался, минуя райские врата и лестницу в преисподнюю. И за что спрашивается, ну да не монах, не праведник, всяко бывало и бывает, но на минутку, у нас по улицам кровники и гуи людей жрут по беспределу и народ друг друга мочит из огнестрела, а я тут стяжаю прямо таки раны Христовы, по сути ни за что ни про что. Меня слава нового Мессии не греет, так что я пребываю в возмущенном недоумении, помимо того, что мне дико больно. Наверное скальпирование - это что-то сродни моей экзекуции.

- Черт больно, я е...не знаю что это, куда мне двигаться твою мать, Хель - хочется наорать, но не на ведьму, а в принципе- проораться в голос, что это за хрень я бы тоже хотел знать. Месяцев пять назад я был в этой постели почти трезвый и дело шло куда более бойко, правда потом меня вывернуло аккурат на старый персидский ковер и потом я еще три дня провалялся в лихорадке, но и мысли не возникало найти в этом какой-то знак провидения, может не очень свежая рыба усталость, да все что угодно. Но вот это сейчас это тебе не поблевать от перепоя. Комкая руками пододеяльник я вжимаю его в самую глубокую рану на спине.  - Если это како-то заговор или проклятие родовое...господи у тебя даже нет целительского дара... - я отчетливо понимаю, что запросто могу изойти кровью на мятых простынях в спальне любовницы и почему-то меня слабо прельщает такая безрадостная перспектива моей кончины.
Когда она возвращается, я уже чувствую, как ткань покрывала пропиталась моей кровью и тонкие струйки неприятно щекочут кожу запястья. Жар от ран всполохами расползается по телу и я на всякий случай обращаюсь к вернувшейся Хельтруде.
- Погаси свечи - звучит зло и резко. На тумбе у кровати стоят две свечи в витом подсвечнике, а поскольку боль может спровоцировать поток магии чуть большей мощности, чем я могу удержать в этом состоянии, лучше обезопасить нас. - Убери их черту-  ору в голос и сжимаю зубами подушку, подтягивая колени, чтобы принять сидячее положение.
Ведьма задает вопрос вывалив на постель все, что смогла отыскать в аптечке и среди трав. В ее руках увесистый гримуар - все они на одно лицо неподъемные фолианты в кожаных переплетах - понтов много, толку мало.
- Мы будем обсуждать тех с кем я трахалася? Ни с кем..ну кроме того раза, когда мне было плохо...думаю ты помнишь и артефакты я в руки не беру, забыла что ли чем я занимаюсь?! - я не бе труда усаживаюсь на постели и разворачиваюсь так, чтобы увидеть свое отражение в стоящем на тумбе прямоугольном зеркале.
- блять..так давай вот что, знаю, что как труп я буду для тебя ценен, но скажем и от живого меня проку не меньше, потому может там сто повязку наложи, пластырей налепи - я не хочу здесь сдохнуть залив кровью твое разваливающееся жилище. - я снова бросаю взгляд  на спину, похожа на стену с треснвушим пластом обоев из-под которого вместо бетонной стены проглядывает кровавое месиво.
- ты видела когда-нибудь что-то подобное - тем временем Хельтруда забирается на кровать и развернув меня к себе, аккуратно отлепляет ткань от раны, держась за самый край покрывала, а потом поднырнув под мою левую руку, она касается указательным пальцем ребра и я ору, как потерпевший, вскидывая руку вверх и этим жестом опрокидывая высокий торшер; лампочка вдребезги.
- Какого черта, что там еще что это....жжет, твою мать как жжет - я сжимаю зубы до скрипа и зажмуриваюсь так что перед глазами ползут белые мушки. - Ты лучше того не трогай меня пока... - и эти слова продиктованы не только соображениями целостности собственной шкуры, ведь если это заклятие оно и впрямь может обоюдным и навредить Хель  - Сука, если любовный приворот убью автора это чож теперь за каждым разом такая херь будет... я не готов к таким последствиям покольку болевое разнообразие не мой стиль..Хель то это - я касаюсь пальцами того участка кожи, где ощущал жжение. и в этот миг я не думаю  не о том, как зашить раны на спине,  почему происходит то, что происходит. Я думаю о высоких скулах скандинавской ведьмы о ее остром взгляде. Ну откуда это все лезет, Вальфриды мне не хватало чтоб сдохнуть с чистой совестью.

Я снова поворачиваюсь к зеркалу, чтобы с левой стороны, аккурат над ребрами рассмотреть то ли ожог то ли нарост на что-то маленькое и едва различимое.
Когда я поднимаю глаза, в отражении зеркала я встречаю тот самый колкий, уверенный взгляд. Я трясу башкой, потому что еси галлюцинации, то можно рыть могилу прям тут в саду у дома, заделаюсь может привидением неприкаянным. Но галлюцинация не исчезает, я вижу лицо Фриды Ланг и в одно мгновение пульс утихает вместе с шумом крови в ушах, жжение превращается в мягкое тепло а зудящие раны будто что-то холодит. Могу поклясться, что в ее лице - с дымкой отраженным в прямоугольнике зеркала я вижу облегчение и даже тень радости.

Какого хрена это происходит и почему - это даже спросить не у кого. В глазах темнеет и кажется я наконец теряю сознание, потеря крови и небольшая тошнота позволяют мне отключиться на короткое мгновение. Полу голый в крови на потели в комнате с двумя женщинами - Шекспир перевернись подвинься. Перед тем как позволить себе закрыть глаза я тянусь к женщине в отражении.

+2

7

Ночь – моё время. Когда мне не нужно оперировать, дежурить, слушать рассказ Мариты о новой стадии её отношений с Дрейком – когда, разумеется, у неё располагающий к этому настрой, а бывает это редко. Ночью, в стенах собственной квартиры, я могу лежать и слушать шум проезжающих мимо машин. Могу вливать в себя стаканы виски и пускать струи дыма в потолок, точно какая-нибудь пафосная киношная стерва. Могу включить музыку на всю громкость – в наушниках, разумеется, иначе миссис Хэдли за стенкой опять начнёт катать жалобы в полицию, что у меня в квартире притон. Могу устроить хоть собственную операционную – кто меня осудит? Сегодня, правда, я не собираюсь делать ничего из вышеперечисленного. Сегодня у меня иная задача. Один из редких вечеров в баре после окончания смены – обычно я по таким местам не хожу, предпочитаю пить в одиночестве, если уж возникает такое желание. Или в обществе Мариты, если подобное желание возникает и у неё. Кроме меня в этот бар принесло и Люка – он работает у нас в больнице анастезиологом. Мне подумалось, что было бы неплохо принять его приглашение – в конце концов, надо позволять себе хотя бы иногда ни к чему не обязывающие связи. Мы не касаемся друг друга, стоя у барной стойки, лишь смотрим и разговариваем; неприятное, тянущее ощущение в области желудка я стараюсь запить виски. С тех пор, как мне довелось побывать на том последнем собрании, вообще стала твориться какая-то чертовщина. Не то, чтобы я особо связывала между собой эти два факта, но напрячься это заставляло. В последнее время мне стали сниться странные сны. Раньше я от этого счастья была избавлена, теперь же в них фигурирует одно и то же лицо. Дарнелл Вайс. Какого чёрта? Иногда я вижу его размыто, иногда – вполне явно, и просыпаюсь в таком состоянии, будто всю ночь занималась любовью. Опять же, сам собой напрашивается вопрос – какого чёрта? Я ведь в него даже не влюблена. Да и вообще на том шабаше первый раз в жизни его видела, с чего вдруг мне вообще об этом задумываться? И с чего вдруг мне вспоминать его сейчас? Как я уже говорила, сегодня у меня совершенно иная задача.

Люк оказывается человеком небезынтересным, но самодовольным. Таких распознаёшь сразу же, едва достигаешь рубежа тридцатилетия. С такими интересно лишь один раз, на второй уже даже заговаривать не хочется – ибо уже не о чем. Все приёмы в ход пущены, все красивые истории рассказаны, к чему обнажать неприглядную правду? Достаточно того, что я вскрываю самую суть человека на операционном столе. Не хочется переносить этот навык в совершенно иную область.

Мы отпиваем из наших стаканов глоток за глотком, почти не закусывая; я ещё не пьянею, а вот он уже, кажется, начал. Стандартные комплименты про красивые глаза, околосексуальные шуточки на грани. Под конец нам удаётся избежать стандартного в данном случае вопроса «К тебе или ко мне»: я тяну его к стоянке такси, он широко улыбается, открывая передо мной дверцу машины. В салоне он обнимает меня за талию, прижимает к себе, обхватывает губами мочку уха. Я полушёпотом говорю:
Не так сильно, – ощущая странное жжение на бедре, как раз там, где касается рука Люка. Он воспринимает это как заигрывание, целует меня в губы. Поцелуй оказывается коротким, я прикусываю его за нижнюю губу, не говоря, что в ту же секунду виски сковала головная боль. Списываю это на влияние некачественного алкоголя. Со временем должно стать легче.

Мы добираемся до двери моей квартиры, почти не касаясь друг друга. Он плотоядно на меня смотрит, я ухмыляюсь уголком губ, доставая ключи из кармана. Шагаю в тёмный коридор, на ходу сбрасываю обувь. Чувствую его руки у себя на животе, сбивчивое дыхание у виска. Я не зажигаю свет, тяну его за руку дальше, в спальню; мы пробираемся практически на ощупь, прикасаясь только друг к другу, он что-то шепчет насчёт того, что так можно и попасть не туда.
Тебе-то грех жаловаться. – замечаю я, открывая нужную дверь и толкая Люка впереди себя. Ответом мне служит короткий смешок.

Он ложится на постель, стягивает с меня майку, тянет вниз кончиками пальцев молнию на джинсах. Ладони гладят кожу от груди к краю нижнего белья. Мне должно быть приятно. Не в первый раз ведь. Но всё, что я сейчас чувствую – необъяснимую тревогу, которая с каждым новым прикосновением множится на внезапный приступ тошноты. Я дышу глубоко, прерывисто, стараясь не задумываться, что послужило тому причиной. Я оказываюсь сверху, расстёгиваю пряжку ремня на брюках новоиспечённого любовника, и в тот самый момент, когда его губы вновь касаются моих, я сквозь поцелуй громко вскрикиваю, резко выпрямляясь.

В чём дело? – спрашивает Люк с тенью внезапного страха.
Ничего. – вру я, замирая на это время. – Показалось.

Ощущение такое, будто чья-то невидимая рука с кочергой по всей спине оставляет на мне ожоги.

В полумраке я вижу его напряжённый взгляд, и было бы неудивительно, если бы сейчас он оттолкнул меня, встал с постели и проворчал что-то вроде «Пожалуй, не стоит нам этого делать». Серьёзно, я бы не удивилась. Женщина, которая чуть ли не орёт тебе в ухо в самом начале прелюдии – дурной знак. Сердце бьётся так, точно я в лихорадке; пульс ощущается даже в висках и на кончиках пальцев. Я так и не смею пошевелиться, а вот Люк ждать дальше явно не намерен, и я чувствую, как он обратно тянет меня к себе, неумело стягивая джинсовую ткань с ног, а затем скользит рукой мне между ног. Я издаю стон только в первые мгновения, а вот дальше происходит что-то необъяснимое. Всё тело пронзает внезапная боль, слышу, как рвётся кожа, будто по мне сейчас наносят удары плетью, и я кричу – гораздо громче, чем до этого, вцепляясь пальцами в простынь под собой. Раны возникают на спине одна за одной, горячая кровь щекочет кожу, и прежде чем Люк сам успевает от меня отшатнуться, я вскакиваю, придерживая джинсы, и пулей бросаюсь в ванную. Там я захлопываю за собой дверь и запираюсь на замок. Зажигаю свет, смотрюсь в зеркало.
Блять, – невольно вырывается у меня изо рта, когда я вижу своё отражение – взлохмаченную, бледную, с синяками под глазами. Поворачиваюсь боком, чтобы понять, что за хрень появилась у меня на спине, и вижу раны – глубокие, кровоточащие. – Блять, блять, блять, – мне ничего не остаётся, кроме как цедить ругательства сквозь зубы, чувствуя нахлынувший изнутри ужас от сложившихся обстоятельств. Да это, мать твою, не просто обстоятельства, это уже какая-то грёбанная чертовщина.

Эй, Фрида! – Люк стучит в дверь по ту сторону, и меньше всего мне сейчас хочется видеть его рожу, выходить и что-то там объяснять. Не сложившийся секс из-за возникших сами по себе ран – это, пожалуй, даже хуже не сложившегося стояка. – С тобой всё в порядке?
Нет. – честно отзываюсь я, стягивая с себя джинсы и пуская в ванну холодную воду. – Но тебе лучше уйти.

***

Кое-как перевязав раны и оставив бесплотные попытки применить целительную магию на самой себе, я собираюсь и, схватив по пути сумку, выбегаю на улицу. Ловлю такси, называю адрес. Сейчас у меня единственный выход – поехать к сестре. Рассказать ей о сегодняшнем случае, может быть, в её книгах описываются похожие симптомы. Я просто не знаю, с кем мне ещё следует обсудить столь пикантную ситуацию. Не к отцу же ехать, в самом деле. И не к Виктории. Иное дело Хэль – она всегда меня понимала, стоило мне к ней вот так завалиться посреди ночи. Бывало такое не часто. Но при нынешних обстоятельствах – в первый раз. Интуиция подсказывала, что в этом случае приехать к сестре будет наиболее правильным решением.

Спину жжёт и, кажется, всё ещё кровоточит. Сжав зубы, я выбегаю из такси, достаю из сумки дубликат ключей, слыша, как машина позади меня мягко отъезжает из двора. Захожу внутрь, бросая звенящую связку на тумбочку в коридоре.

Хэль? – нет ответа. На первом этаже никого нет, но по всем признакам сестра явно здесь не одна. Поднявшись на второй этаж, на пути в спальню, замечаю, что дверь туда приоткрыта, слышу голоса. Остановившись на пороге, вижу Хэль с увесистой книгой в руках. И полуголого Дарнелла, замеревшего на постели. Чёрт, вот только этого красавца тут ещё не хватало. Но, тем не менее, оказавшись в непосредственной близости от него, я чувствую такое облегчение, что не передать словами. Боль словно сама по себе уходит, и спину уже не так жжёт, как раньше. Всего лишь мгновение я стою на месте, гадая, что со мной происходит, и почему этот колдун в постели у моей сестры, но затем делаю шаг вперёд, обращаясь к Хэль:
Я даже спрашивать не стану, что тут происходит.

Судя по всему, Дарнелл без сознания. Я склоняюсь над ним, опуская сумку рядом с собой, и вижу на его спине точно такие же раны, какие появились на мне.
Мать твою, да тут не только у меня весёлая ночка выдалась. – я раскрываю сумку, где всегда ношу с собой аптечку, собственно, сама она по своей сути и есть аптечка, ибо кошелёк, телефон и ключи я ношу по карманам, а в сумке – растворы, перчатки, бинт, пластыри, нити, скальпели. Стандартный набор, чтобы начать операцию прямо на ходу – пакистанское наследие, видимо.

С секунду я разглядываю раны, оценивая, какие из них целесообразнее зашить, а какие можно исцелить магией. Нахожу область таковых между лопаток, едва нахожу в себе силы на то, чтобы применить собственный дар. Магия струится по коже и меж пальцев, её сияние обманчиво и сейчас оно меня не согревает, а когда большая часть ран исчезает, точно их и не было, я натягиваю перчатки.
Должно быть, сейчас тебе не надо уточнять, что со мной происходит то же самое. – хрипло говорю я Хэль, ловя её обеспокоенный взгляд в отражении зеркала, а затем, обработав раствором края особо заметной и глубокой раны, вооружаюсь ниткой и говорю уже Дарнеллу, не уверенная, что сейчас он вообще меня услышит: – Ну что, красавчик, придётся мужественно потерпеть. Надеюсь, ты влила в него достаточно спиртного, – добавляю, не глядя в сторону сестры, – чтобы вся округа не сбежалась, подумав, что мы кого-то убиваем.

+2

8

http://funkyimg.com/i/29TZx.gifhttp://funkyimg.com/i/29TZx.gifЗдравствуйте, мы ведём прямой репортаж с места событий, разворачивающих в одной из гостевых комнат дома на холме, — тут вам и криминал, полумёртвый полуголый мужчина готовится к встречи с Апостолом Петром, тот вестимо уже у врат с хлебом-солью ждёт, и пробравшаяся в лице старшей сестры драма, что над этим остывающим телом склонилась, готовясь к врачеванию, и комедия, читай — чёрная, выраженная в сдерживающей от саркастических высказываний Хэльтруд Эйвин, что наблюдала за всем происходящим как бы со стороны. Проходной двор, ей-Сатана, а не дом. Все сегодня такие внезапные и нежданные, кто следующий, бабуля? Непременно она там уже в могиле ни раз перевернулась, предпринимая попытки подняться и надавать леща своим нерадивым внучкам.
http://funkyimg.com/i/29TZx.gifhttp://funkyimg.com/i/29TZx.gifЕсли Дарнелл Вайс преставиться, хлопот не оберёшься, придётся придумывать сто и одно оправдание и правдоподобную затравку для правоохранительных органов, однако сейчас сей будничный бред мало заботит миссис Эйвин, склонившуюся над мужчиной следом за своей сестрой, успев переместить увесистый постулат на прикроватную тумбочку и сменить простынь на шорты и футболку, взятый из комоды в спальне, куда девушка уже успела метнуться ни один раз, выискивая все возможные необходимые подручные магические приспособления, начиная от обычных энергетических маятников, ловцов остаточной потусторонней силы. — Он и без моей помощи прекрасно справился, влив в себя достаточное количество алкоголя, так что если собираешься линчевать его или играть с раскалённой кочергой — милости прошу. Здесь прекрасная шумоизоляция, никто ничего не услышит, — можно смело поверить ведьме на слова, никто же никогда ничего не слышал, а тут не только с шиком и блеском Рождество справляли, выстрелом в небо несколькими запалами салюта, но и устраивали непередаваемые по своей возмутительности и аморальности оргии, и не только; раскалённая кочерга покажется просто божьей благодатью на фоне всех безумств почившего супруга. — Я сделаю благородное одолжение всем нам, и не стану влезать в подробности той чертовщины, что не может остаться без внимания. А мы с тобой далеко не дурочки, — про тебя конечно со сто процентной вероятностью сказать не могу, прости, — поэтому можем сделать вывод, что вот это вот всё пиздец, как ненормально, и лично меня наталкивает только на один вывод, и вот тот милый символ на его коже тому свидетельство, — монотонно и размеренно констатирует ведьма, выдавая приглушённым смешком намерение беззлобно пошутить не столько над самой сестрой, сколько над всей этой трагедией в совокупности.
http://funkyimg.com/i/29TZx.gifhttp://funkyimg.com/i/29TZx.gifСемейные отношения для Хэльтруд Эйвин закончились ровно в тот момента, когда она поставила подпись в брачном регистрационном журнале и свидетельстве, а позднее переступила порог этого дома, без того ограничивающая себя в общении с родственниками, ведьма и вовсе со временем утратила всякий контакт с оными, периодически звоня родителю и желая ему благополучия под предлогом очередного праздника [не будь этих обязательных праздников, не звонила бы и вовсе], а с сестрой они утратили связь ещё в юности, пойдя разными путями, сказывалась и разница в возрасте и предписанная отцом роль. Молодая женщина никогда не жаловалась, не сожалела и уж точно не обвиняла, но неприятный осадок в душе всё же оставался, будто послевкусие смачного плевка. — Тобой нам тоже нужно будет заняться. Двух трупов мне для полного счастья как раз не хватало. Уверяю, никому из вас дальнейшая судьба тел не понравится. А у меня как раз есть парочка занимательных идей, — вверяя Дарнелла в опытные руки Вальфриды, Хэльтруд привстаёт с кровати и осматривает свои окровавленные ладони, кровь давно впиталась в кожу, а сама ведьма не стремилась их омыть водой, затем следует к комоду и выуживает из пачки сигарету, закуривая и неторопливо втягивая никотин в лёгкие, после перебирается поближе к запылённой выцветшей книге, быстро листая обветшалые страницы и водя указательным пальцем по строчкам. — Предполагаю, что ты тоже отмечена. Меня не особо интересует, как вы до жизни такой докатились и что стало первопричиной сего бесовства, и сколько вы баранов подрезали на алтаре в полнолуние, правда последних безусловно жалко, но если ничего не делать и ни в чём не разобраться, станет только хуже. Надгробные плиты окажутся вашим светлым будущим. Явно тебя оно не греет, — затягиваешься, чувствуя как закрученная в бумагу отрава оседает на лёгких, давая возможность уловить мимолётную обманчивую расслабленность, ощутить как неприятно водружается на плечи тяжесть груза под названием «ответственность», а ещё накатившая головная боль, словно там в подсознании поселилась мартышка с тарелками и одурения бьёт ими друг об друга, если ещё несколько минут назад ведьма ощущала тревогу и толику паники, смешанного с отчаянием, сейчас оставалась лишь пустота, выгребли разом все эмоциональные подоплёки, ведь их носитель и разносчик выпал из состояния здравомыслия и пребывал за гранью здешней реальности; Апостол Пётр, видимо, передумал.
http://funkyimg.com/i/29TZx.gifhttp://funkyimg.com/i/29TZx.gif— Влей в него настойку из того пузырька, что стоит у кровати, она заставит его мозг активизироваться. А то у него так скоро пена изо рта пойдёт, — недалёк час он и от неё захлебнуться сможет, тогда вся миссия по спасению окажется провальной, печально. — А то я хочу послушать эту занимательную историю от вас обоих, — хоть развлечёшься под утро, коли тут всё не по задуманному пошло, как-то надо компенсировать свои убытки в удовлетворении первозданных своих потребностей занимательной байкой в исполнении Дарнелла Вайса и Вальфриды Ланг. Занавес подымается, артисты готовы выйти на сцену.

+2

9

Когда во мне открылся дар управления огнем, я часто терял сознание. Магия тянула слишком много сил, из тощего 12-летнего мальчишки, только только пообвыкшегося обращаться со телекинетически даром. У меня было два крупных ожога, которые мать залечила, а вот когда начинала кружиться голова, я просто мычал как потерявшийся теленок и неизменно отключался. Знающие колдуны говорили родителям, что это пройдет, что не нужно заострять внимание, мол не каждому поднять дарованную силу дается с первого раза. Мне не давалось и со строго и с пятого. Когда я едва не свалился с крыши дома, вырубившись в процессе тушение подпаленного мною же флигеля, отец запретил мне подниматься на крышу, а мать нашла того, кто смог помочь мне взять под контроль силу. Удивителен был тот факт, что лишаться чувств как книжная барышня, я перестал с того момента, как мне впервые довелось свести знакомство с Куртом Деверо - английским друидом с итальянскими корнями, а мамины знакомства в колдовском сообществе открылись с весьма неоднозначной стороны. Удивляло даже само их наличие, с учетом выбранной ею жизни.

Так или иначе, одной немаловажной особенностью моего сознания было то, что за долгое время мучительной практики, я научился своими силами взывать к основным импульсам и возвращаться в сознание из любой точки забытья. Если бы меня спросили я предпочел бы, скажем, знать какой-нибудь древний язык или читать египетские письмена, чем обладать таким сомнительным умением. Приходя в себя от смеси боли и облегчения, я вспоминаю свой недавний визит к  матери. Я был настолько пьян, что едва ли помню все в подробностях, у меня была лихорадка и я валялся в разобранном состоянии...
- Мама - о ну это было совершенно неуместно. Не представляю как со стороны выглядело, думаю не очень мужественно. А там две женщины, обе занимающие мои мысли при схожих обстоятельствах. Не то, чтобы я считал ненормальным фантазии здорового мужчины о время провождении в компании двух прекрасных женщин, но последним, что могло прийти в голову, так это то, что они вместе будут думать как привести меня в чувства с помощью иглы, нитки и настойки полыни.
- Не над мне эту дрянь - я отодвигаю руку Валфриды, поднесшую мне склянку с отдушкой полыни. - если не хотите, чтобы я в самом деле тут преставился, надо узнавать о переносимости, прежде, чем совать лекарства, - доктор - я приподнимаюсь на руках, чувствуя будто на спину упала фура с кирпичами.
- "Магическое тепло" превращает полынь в любой концентрации в яд, так что спасибо, Хель, что не добила - почему я сурово смотрю на нее? потому что не могу смотреть на женщину рядом, стягивающую перчатки с рук. Исходящее от нее тепло одновременно и успокаивает и тревожит.
- Посмотри в гримуаре о запечатлении...какие там кхм условия - я наконец, сажусь и встречаюсь взглядом с Фридой. Не знаю, как бороться с желанием коснуться ее, потому говорю довольно резко. - Покажите мне свою спину...доктор - вздыхаю я отирая лицо ладонью, не перепачканной по локоть в собственной крови. - Давайте, док, я не праздного любопытства ради... - она нехотя поворачивается спиной, поднимая край одежды до плеч.
Ощущение, что вижу свою спину в искаженном зеркале, она не успевает опустить руки, я касаюсь подреберья в том же месте, где у меня появилось что-то вроде клейма. Тепло, влажное, приятное от кончиков пальцев по всему телу, она резко одергивается и поворачивается ко мне, думаю, в глазах ее тоже изумление, которое я стараюсь всеми силами скрыть.
- Блять - закрываю глаза, призываю все силы, чтобы не встать и не подпалить к чертовой матери все, что окажется в зоне досягаемости или не швырнуть эту кровать в окно. - Первый и последний раз, когда мы с Вами виделись более, близко нежели на допросах в Ордене, был на шабаше...не так ли?
- Хель...что там гримуар скажет на тему запечатления - мать была права и это нонсен, но похоже, я был запечатлен на Фриду Ланг во время неудачной попытки "прокачать" ее магический дар на последнем шабаше - пол года назад. Что ж за нахер такой а, мало мне было первого раза, долбанная женушка, так теперь вот это вот все.
Я сползаю с кровати, натягиваю не без труда водолазку, скорее всего один стежок из шва чудесного доктора лопнул, защипало неприятно. Молча терплю.
- Надо вымыть руки - внутреннее эстетство требует уединения и приведения в порядок не только мыслей и чувств, но и внешнего вида, махнув на сдвоенный женский окрик, шаркаю к ванной. Дверь не запираю, что они там не видели, она любовница, вторая врач... да и в душ я не полезу.
Когда я возвращаюсь в комнату, Хельтруда поправляет одежду Фриды, видимо тоже пришлось сделать три З:зашить, заклеить. забинтовать. Мы прям друзья по несчастью, не дать не взять горе возлюбленные...возлюбленные, звучит то как, а о любви и речи нет, мы связаны похлеще, чем на то способно обычное чувство.
- Хель, у тебя осталось...выпить - ну а что разобраться проще после 150 грамм хорошего коньяка, и пусть я сопьюсь, не сразу ведь. наше собрание выглядит более чем странно, как и повод и обстоятельства, я оборачиваюсь к залитой моей кровью постели. Неловко. И ведь главное я так и не спросил...
- А откуда вы знаете друг друга?
- Мы сестры - короткая ремарка и я моментально давлюсь глотком виски. гостеприимно протянутым мне Хель секундой раньше. - Что...в смысле сестры? Родные - бляяяяять как я попал.

+2

10

Я и правда надеюсь, что распластанный подо мной колдун не заорёт, едва нить соединит края раны. Во-первых, потому, что проводить подобные манипуляции мне прежде доводилось, когда «жертва» находилась под наркозом, а что делать, когда Дарнелл очнётся явно не для того, чтобы от души меня отблагодарить за спасённую жизнь – я и понятия не имею. Поэтому стараюсь всё делать как можно аккуратнее, дезинфицируя рану и накладывая шов; никогда не знаешь, когда пригодится переносная аптечка, занимающая всё пространство спортивной сумки – груз для кого-то обременительный, но для меня единственно возможный, и я мысленно отмечаю, что обзаводиться чисто профессиональными привычками весьма полезно. Я накладываю шов отточенными за годы движениями – невзирая даже на моё нынешнее состояние, руки у меня не дрожат. А состояние, надо отметить, скверное. Я физически чувствую, как тёплая кровь проступает сквозь ткань футболки – та липнет к коже, струйки пота, стекающие вниз по позвоночнику, только добавляют неудобств, и я прикусываю нижнюю губу, опираясь коленями о матрац на кровати и стараясь не обращать внимание на то, как жжёт раны.

Опыта-то у меня явно будет побольше, – хмыкаю я в ответ на замечание сестры о моих умственных способностях, поневоле переводя взгляд на область под рёбрами, где и впрямь видно что-то вроде метки. – То, что это ненормально, я поняла ещё в тот момент, как у меня на спине проявились раны, как от ударов плетью. И если бы не это, у меня бы мог случиться вполне себе качественный секс. Видимо, не судьба. – столь же буднично осведомляю я Хэль о собственных прежних намерениях провести нынешнюю ночь. В конце концов, нам обоим уже не по пятнадцать лет, дабы не называть вещи своими именами. И не то, чтобы у нас были достаточно близкие отношения для обсуждения подобных тем – откровенно говоря, налаживать связь с сестрой я начала только недавно, вернувшись в Карлайл. И даже не знаю, чего я испытываю сейчас больше, склоняясь над полуобнажённым Дарнеллом – настолько ли уж я разочарована таким исходом?

Уж не знаю, кому именно довелось принести в жертву тех самых баранов, я в этом уж точно не участвовала. – отзываюсь в ответ на предположение Хэльтруд, не поднимая глаз, и чувствуя, как в ноздри постепенно втекает приятный запах дыма. Я бы и сама сейчас с удовольствием закурила – и вполне вероятно, что не просто обычную сигарету, хоть и желание употребить «травку» я за собой прежде не замечала, просто не возникало в этом необходимости. Но сейчас события и впрямь складываются из ряда вон, и у меня только пробегает по спине холодок от фразы Хэль, что это очень уж похоже на запечатление. Вот уж чего мне не хватало для полного счастья – так это пасть перед любовным приворотом. И, судя по всему, на Дарнелла. Судя по виду и расположению ран, часть из которых мне удалось излечить рукоположением, я связана именно с ним – вот тебе и объяснение всех тех странных сновидений и случайных мыслей. И я боюсь даже предположить, где то самое запечатление произошло – не на собрании ли? Час от часу не легче.

Я молча беру пузырёк с настойкой, расположенный на тумбочке у кровати, как в этот самый момент слышу короткое и лаконичное «Мама», сорванное с уст Дарнелла. Едва сдерживаю в себе порыв засмеяться – в самом деле, ничего страннее уже случившегося быть не может. Подношу склянку к носу Дарнелла – тот дёргается, отворачивается, отводит мне руку. Я хмурюсь в ответ на замечание колдуна, однако закрываю пузырёк и ставлю его обратно.
Поучи меня тут ещё, – беззлобно, но чисто ради восстановления справедливости бурчу себе под нос, стягивая с рук перчатки. Затем поднимаюсь на ноги, отмечая, сколь странно на меня действует присутствие Вайса. На физический дискомфорт я почти уже не обращаю внимания, по венам разливается странное спокойствие, и в то же время тяга к колдуну, как будто мне жизненно необходимо видеть его рядом с собой. Утверждение не так уж далеко от истины, что тут скрывать.

Покажите мне свою спину… доктор, – я перевожу на него взгляд, щурюсь в ответ на это ироничное «доктор», но поддаюсь лишь когда просьба звучит второй раз. Что он надеяться там увидеть? Хочет подтвердить свои догадки? Я нехотя приподнимаю край футболки, обнажая кожу, чувствую его прикосновения, мягкие, ненавязчивые; его пальцы останавливаются на области под рёбрами, где я совсем недавно видела словно отпечатанную на его коже метку… Тепло пронзает всё тело до самых кончиков пальцев, я опускаю влажную от крови ткань и резко разворачиваюсь к Дарнеллу. Значит, Хэль была права. Запечатление. Не то, чтобы у меня оставались какие-то сомнения, но теперь, когда, по крайней мере, ясна причина развернувшейся чертовщины, никаких путей для отступления уже не осталось.

Допустим. – говорю я, отходя от Вайса на пару шагов, чувствуя в себе острое желание наложить новую повязку и сменить уже окровавленную футболку. – На допросе это явно произойти не могло, так что сам собой напрашивается единственный вариант. – похоже, сейчас он думает о том же, что и я. Пока Хэль листает свой гримуар, Дарнелл натягивает водолазку и отлучается в ванную. Я потираю взмокшее лицо ладонью, затем киваю в сторону своей аптечки, обращаясь к сестре:
Можешь воспользоваться моими инструментами. Чувствую себя как прокрученной через мясорубку. Придётся эту тряпку выкинуть либо в мусорное ведро, либо в стиралку, – я поворачиваюсь к Хэль спиной, снимая с себя целиком майку и оказываясь обнажённой по пояс, сминаю её в бесформенный комок, сажусь на кровать, пока сестра пристраивается позади меня, вооружаясь антисептиком и бинтами. Прицельно бросаю окровавленную, смятую футболку в корзину с бельём, чуть морщусь, чувствуя лёгкое жжение. Больно, но терпеть можно.

Хэльтруд протягивает мне новую майку, я спешно одеваюсь, стараясь при этом не задеть свежие швы, Хэль тактично мне помогает. Слышу позади неторопливые шаги Дарнелла. О, да, ремарка про «выпить» сейчас более чем уместна, я и сама бы не отказалась сейчас пропустить по стаканчику. Уже выпитая порция виски в баре испарилась без следа и я чувствую себя настолько трезвой, насколько при данных обстоятельствах вообще преступно.

А откуда вы знаете друг друга?

Я поднимаю взгляд на Дарнелла, когда он задаёт этот вопрос, улыбаюсь, предвкушая удивление с его стороны – ни дать, ни взять, вечер открытий.
Мы сёстры. – коротко отвечаю, взяв из рук Хэльтруд следующий стакан с виски. Делаю небольшой глоток, отмечая, что у Хэль виски куда качественнее, чем в том злополучном баре. Устроившись на диване, я с усмешкой интересуюсь, переводя взгляд с Дарнелла на сестру и обратно:
А вы, видимо, любовники? – и правда, места для притворного смущения уже не осталось.

+2

11

http://funkyimg.com/i/29TZx.gif— От однопроцентного концентрата полыни с тобой ничего не станет, милый мой, — выпускаешь клубень дыма и смотришь на бедного и несчастного Дарнелла Вайса, за коим надлежащим образом ухаживает Вальфрида, — здесь куда больше цикория и иных целебных трав, так что слушайся добрых докторов и не перечь, — загасив сигарету в пепельнице, Хэльтруд пристальным взглядом следит за пациентом и его врачевателем, по крайней мере радует в этой ситуации одно — жизни колдуна ничего не угрожает, и мужчина, ещё совсем недавно собирающийся на встречу к праотцам, выглядит вполне бодро, что безусловно не могло не радовать; конечно, перспектива обзавестись свежим трупом не радовала, поэтому приходилось приложить максимум усилий, чтобы душа бренное тело не покинула и Дарнелл Вайс остался доживать положенные ему года до глубокой старости в мире и гармони, ну или как повезёт. — Я могу тебе и так о нём много чего поведать, Дарнелл. Начать с плохого или с очень плохого? — листая сбитые пылью страницы, ведьма вникает в суть написанного и изучает магические символы, выведенные сторонним почерком поверх старинных текстов заклинаний, некоторые из них ссылались на другие источники — другие рукописи, рецепты зелий и отваров, всё это приводили не к самым лучшим умозаключениям, к коим можно было прийти по мере изучения структуры как самого ритуала, так и заклинаний, приуроченных к нему.
http://funkyimg.com/i/29TZx.gif— Больше опыта работы с людьми — да, но однообразного. У меня куда больше веселья со взаимодействием с различными видами животных, — ведьма улыбается сестре и закуривает новую сигарету, не желая особо вдаваться в подробности профессиональных навыков друг друга, всё же не то место и не те обстоятельства, — могу сказать, что у вас в ближайшее время не случится хорошего и качественного секса с кем-либо в принципе, — Хэльтруд внимательно смотрит на товарищей по несчастью и хмыкает, делая глубокую затяжку, после чего принимается за исследование следующего магического постулата, делая в нём свои собственные пометки и, пока молодые люди беседуют между собой, а она — прислушивается, мысленно ведьма уже обдумывают несколько вариантов, которые возможно смогли бы помочь дорого другу и сестрице если и не избавиться полностью, то хотя бы притупить установившуюся между ними связь. — На шабаше? И что вы делали, судя по результату занимались не песнопением, отдавая дань традициям предков, и что-то в итоге пошло не так, магическая связь такой сложности не возникает просто так, и уж тем более не каких-то общественных мероприятиях, Дарнелл. Это выброс энергии, сконцентрировавшийся на вас, и надо понять как это могло произойти и к чему в итоге это приведёт, и книги подтверждают мою теорию — вам пиздец, всё что происходит с вами иначе никак не назовёшь. Способ как-то с этим бороться может быть и есть, но к сожалению нигде нет информации о том, как снять запечатление. Всё достаточно прискорбно, и приводит не к самым хорошим последствиям. Надо полностью ознакомиться с происходящим: когда произошло, где произошло и к чему был приурочен данный шабаш, это поможет в выявлении полученной энергетической структуре, дабы можно было разобрать магические последствия на составляющие и попробовать избавить вас от этого, — в голове девушки продолжал созревать некий призрачный план, коей она всё ещё не осмеливалась произнести вслух, а лишь выкуривала сигарету за сигаретой, Хэльтруд откладывает свои книги и бросает мимолетный взгляд на Дарнелла, — свежие рубашки есть в шкафу, — отходит от комода и подходит к серванту, выуживая и откупоривая бутылку, наливает янтарную жидкость в стакан и передаёт её Дарнеллу, — Вальфрида, а тебе налить? — Эйвин опустошает свой стакан и оборачивается, подходя к сестре и принимаясь за излечение её ран, — чистую одежду мы и тебе найдём, но, прости, дара врачевателя у меня нет, так что придётся потерпеть, — она проводит пальцами по обнажённым участкам кожи Вальфриды, а после принимается за раны, аккуратно перебинтовывая все свои достижения в виде заботливо наложенных швов [кожный покров животных отличается от человеческого, и швы накладываются пускай по схожей системе, всё же тонкий подход необходимо применять как к одним, так и к другим], после того как работа была сделана, Хэльтруд покидает комнату и направляется к себе на поиски подходящей для сестры одежды, — постиранное, выглаженное, - и возвращается обратно, попутно бросая быстрый взгляд на собственное отражение в зеркале и собирая волосы в высокий хвост, поправляя одежду и разглаживая кожу вокруг глаз, убитый вид — бессонные ночи сказываются, а тут ещё такое веселье на ночь глядя, как эти двое справляются с такой моральной нагрузкой, если судить что Дарнелл Вайс периодически сдаёт свои позиции, и сегодняшний вечер явно тому подтверждение, и скорее всего это и послужило причиной для явления сестрицы: связь дала о себе знать, и стала ещё более ощутимой, чем раньше. Сама же Хэльтруд успела прочувствовать безумную агонию, зарождённую в стенах дома на холме, будучи особо чувствительной к негативным эмоциям, в частности по отношению к отчаянию и боли, и начала понимать, что проблем не оберёшься с этими двумя. — Мы сёстры, родные. И да, мы с Дарнеллом и любовники, и друзья, и называй как хочешь, — а ещё любители просто провести вместе время в тишине и спокойствии, без вторжения в личную жизнь друг друга, и официально свои отношения не подтверждая и закрепляя, ввиду избранного стиля жизни. — Нас это не должно смущать, ведь так, ребятки? — кроткая улыбка пролегает на губах, Эйвин проходит мимо Дарнелла, стараясь даже не прикасаться к нему, хотя в первую минуту после возвращения девушке хотелось положить руку на его плечо [включая режим собственника забавы ради, почему бы не разбавить эту напряжённую атмосферу лёгким сарказмом?], но она предпочла воздержаться, прикосновений на сегодняшний день ей хватило с лихвой.

+2

12

-Ты не будешь любимцем женщин, не с твоим пристальным до неприличия взглядом и расхлябанностью - уверял меня отец, похлопывая по плечу, пока я перепачканный золой пытался собрать остатки сожженного мною же флигеля. Он, вероятно, полагал, что меня это должно заботить больше неудачи в попытке взять под контроль собственные силы. А меня, признаться честно, лет до 23 женщины мало интересовали, и похоже своей незаинтересованностью я с лихвой перекрывал указанные отцом недостатки. Не то, чтобы поджечь сигарету пальцем от горящих под потолком свечей было моим коронным номером, но на девиц производила нужный эффект. Потом едва ли не больше моего умения перетаскивать взглядом чашки, на руку сыграл английский акцент, на удивление редко звучавший в тех канадских дебрях, куда я забрался в поисках своего места. Женское общество было мне привычно и приятно, я ведь покидал Уэльс, оставляя там мать и двоих сестер, посему оказываясь в клубах  или на частных вечеринках, я тут же становился центром именно дамского внимания. Я знал, что молчание - убийца мужской притягательности, по крайней мере не в момент знакомства. И далеко не все мужчины, невозмутимо кивающие на любой вопрос со стороны, представляют собой занимательный объект  загадочного обаяния. Процентов 75 просто не знают, что сказать, чувствуя себя неотесанными болванами.
Моя встреча с ведьмой, первой по-настоящему сильной и в како-то смысле"темной" переменила меня во многом, а после снятия ритуала кровного запечатления и вовсе отвратила меня от попыток завязывать сколько-нибудь осознанные отношения с далеко идущими планами. Ощущая себя шизофреников на сезонном излечении, только в Хель, я увидел - уже оказавшись здесь, в Карлалйле, то, чего не было ни в  ком другом. Свободу совмещенную с физическими потребностями и разумом в идеальной пропорции. Появление в моих мыслях и снах другой женщины, по сути мало знакомой, и не проявлявшей ко мне интереса было странным дезориентирующим и настораживающим.
То, что это как-то взаимосвязано с моими любовными фиаско и с тем, что я топил свою печень в непривычной дозе алкоголя, я даже представить не мог, вернее я искренне не желал связывать эти события. Я помню, адское, удушающие ощущение беспомощности, когда оказался перед фактом "запечатления" в прошлый раз. Почти наяву я вижу собственные разодранные в кровь запястья, под кольцами наручников и троих истребителей снимающих с меня заклятие. Это не было тоской, это был ад.
Думая о Вальфриде, я чувствовал что-то схожее, правда это не было так болезненно и глубоко.
Все еще стоя полуголым посреди комнаты, ошарашенный новостью о родстве двух женщин, я не отрываясь слежу за руками Хель, "штопающими" отметины на спине сестры.Бледная кожа с сеткой веной прорезана багровыми полосами, сочащимися кровью, чувствую, как кадык вздрагивает в попытке сглотнуть тугой комок.
В моих руках оказывается прохладный стакан виски, который я мгновенно опрокидываю в себя, не чувствуя запаха или вкуса. Неожиданно и резко желудок сводит судорогой, я вот вот готов продемонстрировать его содержимое. Что за? Резко отворачиваюсь в направлении шкафа, дрожащими руками выуживаю черную сорочку, не желая пачкать кровью, которая может проступить через повязки, светлую ткань.
- Это я удачно зашел - протягиваю Хель стакан и отрицательно качаю головой на ее кивок о добавке. Если это в самом деле запечатление, то достаточно вылечить одного из нас, и раны затянуться - моя память бесоззнательно вытаскивает из своих недр картинку с ее разрезанными венами и моими руками... она залечивала мои раны и ее затягивались следом.  - Дайте 10 минут и ваша спина, док, будет выглядеть не хуже моей. Мне совершенно не хочется возвращаться к теме их родства и того факта, в каком статусе здесь нахожусь я. Безосновательно и глупо, но я чувствую себя предателем по отношению к Фриде. Почему не к Хель, я понятия не имею, чертово заклятие. Зато мое тело вполне однозначно реагирует на доктора Ланг. Нет вот думать об этом после сакраментального признания об отношениях с Хель, черт ну кто за язык тянет этих баб, все им нужно знать. Хочется скрипнуть зубами или треснуть кулаком о стену, вместо этого обращаюсь к Фриде.

- Может уже оденетесь и начнем думать, как с этой хренью разобраться и откуда у нашей кхм связи ноги растут? Не помню, чтобы принимал магические заветы брачного соединения в Вашей компании
- это официальное обращение имеет целью отвлечь меня же от мыслей о тонком изгибе лопаток и блестящем влажном взгляде. Блять
- Я как-то имел дело с запечатлением и мне совсем не хочется сдохнуть для общеё радости свободного бытия - там есть что-нибудь о рунах....последняя встреча, до допросов в Ордене у нас была во время той вакханалии, когда этот сопляк попытался утроить твою магическую силу - внезапно припоминаю я трезвея от выброса адреналина. Странно, но желание надраться и заснуть на ближайшей горизонтальной поверхности улетучилось, чем дольше я нахожусь рядом с Фридой, тем легче мне дышится - нет по второму кругу у меня точно крышу сорвет.
- Хель, скажи мне, что в гримуаре не указана руна вечности иначе, дамы, нам точно пиздец...дайте кто-нибудь сигарету, пока меня не стошнило - сажусь на край кровати, роняя голов на руки, скрещенные на коленях.
- И при всем этом, бля мне реально легче - я смеюсь почти в голос, и это совершенно не от радости, это мать ее от безысходности.

+2

13

Я никогда не была сильна в магии. В той магии, что выходила за пределы целительства. Я знала лишь основы, но отрабатывать их на практике у меня не выдавалось ни времени, ни возможности. Парадоксально, но единственное, в чём я разбираюсь по-настоящему – как наложить шов без помощи магии, и во многих случаях скальпель оказывался мне милее струящихся меж пальцев потоков света. Целительство – как «побочный эффект» моей основной профессии. Отца, надо думать, это удручало, хоть и своё недовольство мной ему никогда не приходилось высказывать вслух. Может быть, после гибели Магнуса занять место брата мне довелось лишь формально – всё равно Готтфрид прекрасно знал, что отголоски некогда ослепительной славы Лангенбергов мне в тягость; что гораздо понятнее для меня нечто простое и приземлённое. Медицина в этой категории занимала первое место, магия лишь следовала за ней. И всё равно я считала в некотором роде своим долгом быть в курсе тех событий, что так или иначе обсуждались на колдовских собраниях. Меня удручал тот факт, что по сей день мы вынуждены скрывать от остальных наличие своих способностей, точно что-то постыдное и болезненное, как гнойная сыпь. Исторически сложившееся неравное распределение сил. Почему гуи и кровники не скрывают свою природу, а для нас по сей день условия Папского декрета – отнюдь не пустой звук? Эти мысли, впрочем, я предпочитала держать при себе – в конце концов, я не революционер и не солдат, моё дело – отсекать лишнее и сшивать по частям. Но чёртов характер во всём даёт о себе знать. Если бы я не вызвалась на том «шабаше» участвовать в обряде, вполне вероятно, всей этой чертовщины и не случилось бы. И нас троих этот дом не собрал бы сегодня в своих стенах. После бокала виски сложно сказать, хорошо это или плохо. Не вызывало сомнений лишь одно. Когда спина у тебя ни с того ни с сего начинает кровоточить – это ни к чему хорошему не приведёт. И моя неосведомлённость касательно видов тёмной магии удручала. Если это действие заклинания – то какого? Если это ритуал – то какова его степень воздействия и длительности? Жаль, что здесь нет Виктории – вполне вероятно, что она дала бы нам ответы на столь немаловажные вопросы. Однако странным образом куда больше меня сейчас волновала отнюдь не природа наложенной на нас двоих с Дарнеллом магии. Можно ли полюбить человека только лишь под её воздействием? А если можно, то, выходит, все медицинские теории касательно возникновения этого чувства не имеют ничего общего с реальностью? И места для романтических сказок о «кармической связи» и «родстве душ» тоже уже не остаётся? А, может быть, моя реакция на присутствие колдуна ограничена лишь физиологией? Тут сам собой опять возникает вопрос о степени воздействия этого своеобразного «проклятия». Но пока Дарнелл и Хэль обмениваются репликами между собой, озвучить свои предположения я не решаюсь – не вижу сейчас в том нужды. Алкоголь расслабляет, добавленная «сверху» порция виски побуждает поудобнее расположиться на диване, устроив голову на подлокотник; я же просто забираюсь на диван с ногами, обхватывая руками колени. Вопрос об их отношениях с Хэль раздражает Дарнелла, и это невозможно не заметить, я только едва усмехаюсь, мимолётно взглянув на сестру и отметив проявление внутри странного чувства, прежде мне не свойственного... Ревность? Я нервно сглатываю, чувствуя вкус только что выкуренной сигареты. Добавки не помешает.

Тебя там не было. – говорю я, обращаясь к сестре, затем на несколько секунд перевожу взгляд на Дарнелла давая понять, что следующее утверждение относится и к нему тоже. – Значит тебе, теоретически, нечего бояться.«Нам вдвоём придётся это разгребать».

Колдун припоминает, что последняя встреча у нас была во время того обряда, повлёкшего затем немало шума. Я перебираю у себя в голове картинки того дня, размышляя, в какой именно момент могло произойти запечатление.

Ты стоял рядом. – говорю я Дарнеллу, неожиданно ясно вспоминая подробности того ритуала. Обработанные на спине раны начинают печь, одетая рубашка кажется тесной, сковывающей движения; к горлу вдруг подкатывает тошнота, и я встаю с места, как-то инстинктивно занимая место на кровати рядом с Дарнеллом. Сажусь, протягивая ему сигарету из своей пачки – последнюю. – Ты стоял рядом, когда он попытался усилить мои способности, – задумчиво повторяю я, глядя в сторону от Дарнелла. – И может быть... Может, это такое воздействие магии... Как статическое электричество, – я даже прищёлкиваю пальцами, вставая с кровати и, прошагав из стороны в сторону, останавливаюсь перед Дарнеллом. – Один выброс магии наложился на другой, а мы стали единственными, кто принял на себя такой эффект. Может ли быть такое, Хэль? – скрестив руки на груди, я поворачиваюсь к сестре, в своей привычной неторопливой манере перелистывающей страницы своего гримуара. – Но как бы там ни было... – я снова сажусь рядом с Дарнеллом, беру у него из пальцев сигарету, и, затянув в себя порцию дыма, протягиваю её обратно колдуну, – на время это пережить можно. – я опускаю руку на его ладонь, расположенную рядом на простыне, и отмечаю, как во мне поднимается волна неизвестного прежде предвкушения. Пожалуй, можно сказать, что сегодняшний вечер из малознакомых людей сделал нас гораздо ближе, чем можно себе представить при иных обстоятельствах. Я поворачиваю голову в его сторону, изучая взглядом его лицо так, как будто вижу в первый раз – сейчас мне чертовски важно понять природу возникающих во мне реакций, но очевидно, что взаимные прикосновения служат в нашем случае крайне действенным «лекарством». Мне интересно зайти дальше, понять, какой может быть глубина ощущений между людьми, тесно связанных заклятием. Я поднимаю руку и провожу ладонью вниз по его скуле, останавливаясь у ключицы; несмотря на то, что лицо у меня остаётся неподвижным, влечение к этому человеку мгновенно усиливается, и о ранах на спине я уже почти не думаю – у Дарнелла, надо полагать, реакция аналогичная. И если ещё полчаса назад я была до смерти напугана таким поворотом событий, то сейчас я – точно исследователь, с пьяняющей в крови жаждой риска.

Прежде чем Дарнелл успевает мне что-то сказать, я наклоняюсь к нему ближе, не обращая внимание на взгляд Хэль, и целую его в губы. И могу поклясться, что это совсем не то же самое, что целовать других мужчин, к которым испытываешь хотя бы симпатию, не говоря уже о сильной влюблённости. Прежде чем меня затягивает в себя этот водоворот из вмиг обострившихся ощущений, я отстраняюсь и пытаюсь отшутиться, слабо, впрочем, улыбаясь: – Так это точно можно пережить.

+2

14

http://funkyimg.com/i/29TZx.gifВсё глубже погружаясь в атмосферу воцарившегося напряжение, от которого девушка хотела как можно быстрее избавиться, — смыть побыстрее с себя остатки этой ночи, плавно перетекающей в утро, очистить оставшуюся на коже кровь, дабы она не пропиталась и не проникла внутрь, заполняя собой и без того прогнившее естество, — Хэльтруд не переводила взгляд с пожелтевших страниц постулата на свою сестру и потенциального любовника, бодрость духа которого постепенно возвращалась, что безусловно вселяло надежду на благополучный исход и скорейшее выздоровление; или нет, тут как повезёт.
http://funkyimg.com/i/29TZx.gifОставив без комментария высказывание сестры, Эйвин продолжила более увлекательное занятие, нежели наблюдение за воркованием Вальфриды и Дарнелла, улавливая исходящие от них недоумение, недопонимание и нечто неизведанное, но хорошо ощущаемое, — сложно не обращать внимание на происходящее, особенно после отпустившего уже предчувствия неминуемой гибели, ускользающей жизни в приступе болезненной агонии, охватившей господина Вайса чуть ранее, однако картина произошедшего всё ещё стояла перед глаза, делая очередной глубокий вздох, Хэльтруд словно вдыхала аромат терпкой жидкости и ощущала её металлический вкус, — перелистывая хрустящий под её пальцами пергамент с древним, сложным и опасным, магическим ритуалом. Вновь заполняя лёгкие кислородом, а после позволяя проникнуть в них никотину, ведьма, ознакомившись со всеми деталями, решилась таки взглянуть на разговаривающих, некоторое время не обращающих внимание на третью присутствующую в помещении персону, то бишь на неё саму, предпочла не вмешиваться в увлекательную беседу, а вернулась к изучению обряда, вырисовывая по текстуре книги нанесённые на неё руну и знаки, сопутствующие атрибуты многих тёмных заклинаний.
http://funkyimg.com/i/29TZx.gifВедьма знает, что сможет воплотить потустороннюю магию в жизнь.
http://funkyimg.com/i/29TZx.gifЗнает и то, что и она не пройдёт без последствий. По крайней мере для стен этого дома.
http://funkyimg.com/i/29TZx.gifХэльтруд Эйвин откладывает эту идею на потом, возможно найдётся более лёгкий способ устранения проблемы, прибегнуть к древней тёмной магии они всегда успеют, главное воспользоваться силой в пределах разумного, дабы радары великих Инквизиторов не забились в бешеном ритме скачущих показателей выплёскиваемой энергии и не они не отправили своих псов-каратель по их душеньки, хотелось пожить ещё немного в угоду себе. — Нет, здесь нет никаких указаний на руну бесконечности, ваши метки не похожи на стандартные, здесь множество видов Запечатления, большинство информации не на латыни, а на языках древних, уже павших в безвестности, народов, встречается иероглифы древнего Египта, — сигаретой ловко поделилась с мистером Вайсом добросердечная сестрица, и Хэльтруд поспешно швырнула в их сторону свою начатую пачку, зная тягу обоих к табачному изделию, девушка усмехнулась, прикуривая и пуская кольца дыма, и начала вслушиваться в проникновенный рассказ о той самой злополучной ночи обоих. — Да, вполне. Возможно, что изначальный ритуал был не тем, что думалось, под усиление способностей можно завуалировать любое другое заклинание, учитывая, что это привело к выплеску энергии такой силы, что она отскочила рикошетом в близкие ей живые существа. Крайне редко магия поражает живые существа, создавая новый вид магии, как запечатление в вашем случае, поэтому для устранения последствий нам нужно понять суть изначально наложенного заклинания, а также попробовать воссоздать ритуал, — ведьма замолчала, охваченная собственными мыслями, прикладывая к губам костяшки пальцев, прикусывая кожу указательного пальца, и прежде чем кто-либо успел произнести и слово неожиданно серьёзным тоном продолжила: — были жертвы? Выброс унёс чью-нибудь жизнь, было ли шабаш массовым или ограничился лишь вами и тем, кто проводил обряд? — с жертвами конечном же было бы легче, по крайней мере для большего понимания ритуала, который можно было воссоздать путём призвания той силы, что скрывается в тени, ходит по пятам тех, кто причастен к их гибели; тени никогда не уходят в небытие, они остаются в этом мире и скрываются в ночи. — Мы можем обратиться к древней магии, — всё так же серьёзно продолжает Хэльтруд, что на время решила свой сарказм и насмешки спрятать, таки умение мгновенно овладевать собой в самой критической ситуации было одним из достоинств девушки. Однако продолжить своё предложение она не успела, идея была прервана прелюдией Дарнелла и Вальфриды, изучающих как и все возможности своей связи, так и друг друга. Эйвин не отводила взгляд и смотрела внимательно, подавив в себе ехидный выпад в адрес обоих, мол, тут напротив есть ещё одна подходящая для уединения комната [нет, не ревность; ревновать ведьма не умела, не хотела и уж точно не планировала, тем более господина Вайса, свободные отношения без обязательств; и обиды не было, и злости тоже; может быть чуть кольнуло в уязвлённое чувство собственного превосходства и важности, бывает такое порой, что же поделать], и продолжила наблюдать за парочкой, чего она не видела за свои двадцать девять лет и последние годы совместной жизни, ведь эстетические оргии подобно римским проходили в стенах Дома на холме каждую вторую неделю, так что картины подобного характера видела она не впервой, и не нужно смущаться и тем более отводить взгляд, остаётся лишь с интересом наблюдать — бесплатно, без регистрации.

+2


Вы здесь » The Shadows of Dimensions » Чаепитие в склепе » The Recognition