Карлайл, Англия, 2075 год. 18+
Мира, каким его знали больше нет. Границы измерений стёрты, новые расы, новые войны, общая опасность и борьба за власть. Присоединяйтесь к новой реальности.









The Shadows of Dimensions

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



If/Then

Сообщений 31 страница 35 из 35

31

Все происходит с такой скорость, что я едва успеваю осознать все произошедшее. Кажется совсем недавно я приехала в Англию в статусе независимого кандидата на должность в Совете. Устоявшаяся за три года жизнь не предвещала каких-либо значительных перемен не взирая даже на удачный исход выборов, место в АРБ и без того было "приготовлено" для меня. Вся революционность заключалась лишь в том. что я могла стать первой женщиной в Совете Рас Европейского континента, но узнав имя второго кандидата от полукровок, я заранее уступила. И хотя встречу с братом я предвкушала, в красках представляя себе всю тяжесть общения и напряжение редких встреч, даже в самый оголтелых мечтах, в самый смелых предположения я не рисовала себе ничего походившего на обескуражившую меня действительность. С первой встречи в коридоре Совета, все события поднимались по крутому серпантину с быстротой, от которой кружилась голова. Не было больше берега спокойствия нигде, даже в редкие моменты затишья, когда я могла остаться в тишине раздумий я понимала, что не чувствую ни покоя ни уверенности, которой не хватало словно воздуха. Я не знала, чего ожидать каждый новый день, будто разом растеряв все свои аналитические навыки, мир вокруг меня деформировался будто измерения вновь пришли в движение и я каким-то стечением обстоятельств оказалась в эпицентре их перемещений. Не то, чтобы я не была рада тому повороту, который произошел в моих отношениях с братом. Боги, я ведь любила его с тех пор, как поняла самою суть отношений между мужчиной и женщиной, через расстояние и время любила только его, конечно, это было будто воплощение давней, нежно-хранимой мечты. Но последствия, потянувшиеся нескончаемой мутной вереницей вслед за сладостным воссоединением с любимым, словно едкий пепел оседали на всем, что нас окружало.
Кажется лишь этим утром я встретила Джея в своей спальне, напуганная, растерянная, одетая лишь в его рубашку и получила не просто поддержку и понимание, но любовь нежную, глубокую, сокрушительную как сход альпийских снегов весной. И вот уже, мы вдвоем запятнаны чужой кровью, мы оба стоим у края темной пропасти, тянущей к нам свои цепкие длинные пальцы. И теперь нам приходится бороться с общими врагами... с теми, кто совсем недавно вел светские беседы за бокалом вина и находился за тысячи миль отсюда.
Картрайт избрал лучшего соратника, какого только можно было пожелать. Анна-Мигель достаточно уязвлена и несомненно умна и проницательна настолько, чтобы заинтересовать Брендона своей персоной. Не могу сказать насчет интереса самой миссис Оруэлл, пожалуй в ней говорит не только и не столько женская обида, сколько нежелание терять статус и деньги, как не банально но и в мире полном магии и загадочных существ поглощающих кровь и превращающихся в зверей, деньги и власть - все также правят бал.
Джейсон подтверждает мою догадку по поводу причастности Анны и меня не радует с какой безапелляционностью он говорит о ее участии... а ведь когда-то я думала, что своими чувствами могу разрушить счастливый брак...для хорошего политика я оказываюсь крайне близорука в том, что касается сердечных привязанностей.

Мы собираемся в тишине, небольшая сумка, которую привез Райс снова наполняется моими вещами, мне хочется попросить Джея отдохнуть, он бледен и часто прикрывает глаза, будто борясь с дурнотой, своего состояния я не замечаю, кажется напряжение придает сил, но это впечатление очень обманчиво, уже зайдя домой я чувствую подкатывающую слабость, но не позволяю себе выдохнуть, потому что брат с трудом удерживаясь на ногах обхватывает меня за талию. Мы еле добираемся до кушетки. Я опускаюсь рядом, расстегивая его рубашку до груди, чтобы ослабить давление, он дышит глубоко и неровно. Кажется нас ждет новая встреча с доктором Ланг и надеюсь все пройдет успешно. Я сжимаю его руку, когда он тяжело откидывается на спинку дивана после беседы с Уокером.
- Послушай, Джей, может...ты только послушай, может есть смысл поговорить с Анной-Мишель, оставить все как есть... чтобы Картрайту нечем было сыграть на ее интересе, ведь если она поймет, что ее статусу ничего не угрожает...может быть тогда ... - я осекаюсь, да это означает отпустить Джея из своей жизни. Сделать огромный шаг назад, и заполучить соратника в противостоянии с Картрайтом, а не ожидать удара в спину от высококлассного психолога. Мысль логичная, но приносящая с собой боль почти физическую... или это снова дает о себе знать слабость от недавней кровопотери.

- Райс будет ждать...если я решу уехать в Хьюстон - это уже хриплым шепотом и без решимости. Он вскидывается, так резко, что я боюсь как бы ему не стало хуже. - Нет, я люблю тебя, люблю больше жизни...но я не хочу рисковать твоей жизнью... ты ведь мог... - умереть...это слово повисает между нами тяжелой завесой, он смотрит мне прямо в глаза и мне нестерпимо хочется закрыть их или отвернуться, я чувствую глубочайшую, горячую вину за все случившееся. Он убила из-за меня человека, он рискует своей жизнью в прямом смысле, он подчинил моей вендетте свои планы...свою жизнь. Ведь я сама говорила, что должна решить проблему с Картрайтом сама, так было с самого начала, или все было ложью и я лишь ждала возможности спрятаться за его широкое плечо. От избытка мыслей начинает тянуть виски.
- Мистер Оруэлл - от входной двери скорым шагом двигаются Уокер и Фрида. Она хмурится обретая удивительное сходство с Викторией Стюарт, и я отпуская руку Джея, пользуясь возможностью отойти и избежать открытого конфликта.
- Знаете, я не ваш семейный доктор...если бы не ваш цербер, я сейчас оперировала бы аневризму...
- Его отравили - коротко говорю я, ловя моментально переменившийся взгляд доктора.
- Ладно - обрывает она и достает из саквояжа уже знакомый мне набор для переливания крови.
- Я сделаю чая  не глядя на Джея я выхожу в кухню и еле успеваю схватиться за косяк двери как меня выворачивает на пол, желудок в тугом спазме избавляется от крови. Я забыла принять поддерживающее лекарство, разжижающее попавшую в организм в большом количестве чужую кровь и теперь мое тело просто отторгает доступным способом не переработанную субстанцию. Я не чувствую облегчения, напротив, руки холодеют  и снова появляется неприятное покалывание в запястьях - фантомная боль от первых укусов Нортона. Неужели Картрайт все же пойдет на открытое противостояние, они уже зашли слишком далеко.

- Я была бы благодарна, если бы мне пришлось занимать одним пациентом, а не двумя параллельно...примите
- Фрида неодобрительно смотрит на лицо перепачканное кровью, дает ампулу и шприц и возвращается в гостиную. Я чувствую новый спазм и делаю несколько шагов вглубь кухни, успевая склониться к раковине. Хочется сползти на прохладный кафельный пол и просто посидеть...о кажется, я так и делаю.
- Миссис Картрайт, позвольте - Уокер выуживает из рук шприц и лекарство, довольно уверенно заворачивая мне рукав и заполняя шприц прозрачным веществом он почти безболезненно вводи жидкость мне под кожу.
- Спасибо - одними губами - я приберусь здесь и приду, побудь с Джейсоном - прошу я, но Уокер качает головой.
- Доктор Ланг велела быть с Вами и так мистер Оруэлл меньше волнуется - мне становится ясно, что в гостиной было довольно хорошо слышно, что я отнюдь не чашками бренчала.

Мой мобильный звонит...на экране номер Картрайта, я растерянно смотрю на экран...зачем он звонит, что еще хочет услышать или очередная угроза. Я поднимаю трубку.
- не ожидал - его голос хриплый, даже осипший, видимо Джей повредил ему связки - теперь понятно, что я не отступлюсь...а что скажешь ты...война, Джи?
Хочется, чертовски хочется плюнуть в него кровью, прямо в лицо, но через трубку это невозможно.
- Пошел ты...
- Я тебя уничтожу, а перед тем оставлю еще пару шрамов - этим звонком Картрайт показал, что угроза Джейсона потеряла силу, в его лагере есть Анна-Мишель, возможно они думают, что Джей мертв...
- помогите подняться- Уокре с готовностью тянет меня за руку и подает полотенце, чтобы я могла умыть лицо. Он поддерживает меня, предоставляя опираться на его руку, когда мы идем в гостиную.
- Я вас обоих запру в лазарет, Джанет вам нельзя было даже вставать, какого Вы черта делаете - она проверяет "напор" крови в капельнице и грозно смотрит на меня. Ноя  не могу оторвать взгляд от бледного лица брата.
- Простите- сипло проговариваю я, обращаясь даже не к доктору.

+1

32

Просто удивительно, как всё переменилось за какие-то несколько дней. Ещё совсем недавно в этом же доме он сидел на террасе с Анной-Мишель; она обнимала его за плечо, а он не отводил взгляда от сестры, стараясь приложить все силы, чтобы эта тоска и желание оказаться рядом с ней, на месте Райса, не отображалась так явно в его глазах. Все эти годы Анна жила с ним под одной крышей, номинально числясь его женой, но никогда не была по-настоящему ему близка. Она ложилась с ним в одну постель, она называла его «дорогой», она поздравляла его с каждым новым назначением, но не могла ни в малейшей степени разделить с ним вкус истинного триумфа, когда устремления каждого из них становились общими, когда эйфория от достижения очередной вершины сливалась в одну, неукротимую реку, а возникающие споры и разногласия побуждали нечто такое, что раскалывало лёд сдержанности и хладнокровности, отнюдь не подавляя, а дополняя их чем-то иррациональным. Да, они даже спорили без особой искры или упора, и, по крайней мере, до недавних пор едва ли могли предположить, что окажутся по разные стороны баррикад. Хотя нет, чего-то подобного всё-таки можно было бы ожидать, где-то на самой поверхности сознания – Джейсон никогда не испытывал никаких иллюзий по отношению к Анне, никогда не думал, что она его любит, по-настоящему так, глубоко, в отрыве от денег, политической славы и грядущих перспектив.  Точно так же как он все эти годы прекрасно отдавал себе отчёт, что не испытывает к ней никакого по-настоящему глубокого томления, тоски, привязанности. Быть может, с обоих сторон присутствовала симпатия, уважение, понимание того, что они могут что-то дать друг другу, но не любовь, нет. Любви не было и в помине. И отсутствовал, пожалуй, ещё один аспект, который превращал спокойное сосуществование двух партнёров в союз мужчины и женщины – не было той самой искры, что рано или поздно возникает между полами, разгоняя по жилам огонь и разрастаясь изнутри сладостной, опьяняющей тягой, со временем превращаясь в нечто глубокое и постоянное. Не было того, что всегда связывало его с Джанет. Так уж вышло, что той самой искре оказалось суждено промелькнуть между братом и сестрой, и после этого никогда больше они не смотрели друг на друга, как на родственников. Была ли Анна хранительницей если не его сердца, то хотя бы помыслов; жили ли они друг с другом если не как супруги, то хотя бы как политические партнёры? Доверял ли Джейсон ей в этом, были ли Анна для него опорой? Нет. Никогда. Сейчас он думает, что опорой могла бы стать для него Джанет – если бы осталась, если бы он тогда её задержал, если бы понял раньше, какие чувства она к нему испытывает. Возможно, именно ей Оруэлл в таком случае доверял бы, как самому себе, но много лет назад он сделал единственный выбор, который и привёл его к сегодняшнему дню. А может быть, не только и сколько он один. Жалел ли Джейсон о том, что замарал руки в крови Нортона? Нет, ни в малейшей степени. Жалел ли, что не смог предугадать намерения Анны? Ещё как. Но времени на то, чтобы углубляться в это сожаление, у него нет. Теперь он лежит на диване, с отравой в желудке, на губах и в крови; дезориентированный, ослабленный, но не сломленный. Пока игла входит под кожу, звуки теряют свою остроту и глубину, но не настолько, чтобы Джейсон не мог услышать, как Джанет на кухне в буквальном смысле выворачивает наизнанку.
Будь с ней. – хрипло велит он Уокеру, пока Фрида сбоку от него что-то добавляет от себя. Голова кружится, как при сильном опьянении, Оруэлл не чувствует никакой боли, когда кровь перетекает из одного конца прозрачной трубки в другой. Зрелище в некоторых случаях завораживающее, но сейчас Джейсон фиксирует на нём взгляд из чисто практической цели – чтобы не потерять сознание прямо здесь, на диване, когда Джанет, должно быть, содрогается от спазмов и боли. Теперь они оба в равном положении, воистину. Оба ослаблены, дезориентированы и придавлены обстоятельствами. И какой же ты политик после этого, Оруэлл – гаденько шепчет что-то внутри него, – если не смог предвидеть, что твоей жене захочется тебя убить именно сейчас? По какому праву ты можешь считать себя самым умным, если тебя и Джанет загнали в угол? Не ожидал, наверное, что после стольких лет, после стольких раздавленных сердец и распотрошённых душ возьмутся за тебя и даже, пожалуй, одержат в каком-то смысле победу?
Хватит. – едва слышно шепчет Джейсон самому себе, опуская вмиг отяжелевшие веки, и чувствуя нестерпимое желание провалиться в сон, как в тёмную, бескрайнюю бездну. Почему с каждым толчком крови он чувствует себя только хуже? Он открывает глаза, видит, как Ланг, сидя перед ним и придерживая импровизированную капельницу, качает головой, и поневоле Джейсон вспоминает слова сестры, которые она озвучила незадолго до прихода Уокера и Вальфриды. «Может быть, тогда…» – о, да, он прекрасно понимал, что значит эта неоконченная фраза. Может быть, когда Анна вновь получит то, что желает, то брат и сестра вновь разойдутся, как в море корабли. Нет никаких сомнений, что уже навсегда. Джанет вернётся к Райсу, и хотя бы на время для Джейсона всё формально встанет на круги своя… От одной этой мысли хочется сложится пополам и исторгнуть из себя очищенную кровь.

Он с трудом поворачивает голову в сторону кухни, видит, как Джанет говорит по телефону, плотно прижав мобильный к уху. С кем она говорит? С Картрайтом – это очевидно по выражению её лица. Видимо, ублюдок решил, что вновь можно вернуться к прежней схеме поведения, напомнить, что ожидает Джанет в случае неповиновения, напомнить о своих целях. Голова понемногу начинает проясняться, но виски всё ещё ломит нещадно, как при похмелье, лёгкие сводит от недостатка кислорода, и Джейсон дышит медленно и глубоко, зная, что это временно. Когда сестра возвращается в гостиную и Уокер помогает ей опуститься в глубокое кресло неподалёку, Оруэлл не сводит взгляда с её лица, озвучивая только один вопрос:
Это он?
Джанет в ответ молча кивает, и он вновь прикрывает глаза, очень жалея, что не может сейчас дотянуться и коснуться её руки.

Когда Фрида и Уокер исчезают за дверьми, Джейсон помогает своей сестре подняться с места. Перед уходом Ланг с весьма грозным видом описала Джанет возможные перспективы, если она и дальше будет забывать принимать поддерживающие препараты и, на ходу застёгивая свою сумку, с обречённым вздохом скрылась в коридоре. Солнце, пробивающееся сквозь занавески, нещадно слепило глаза, Джейсон и понятия не имеет, сколько сейчас времени, но с облегчением приземляется на мягкие простыни, увлекая за собой Джанет и прижимая к себе. Она дышит беспокойно и прерывисто, они оба в этот момент наверняка выглядят так, как будто только что восстали из могил, и Джейсон мягко пропускает сквозь пальцы пряди волос сестры.

Тебе не в чем себя винить. – вдруг говорит он, вспомнив весьма красноречивый взгляд Джанет, каким она одарила его ещё в гостиной. – Ты не виновата ни в чём, что происходит сейчас. То, о чём ты говорила до этого… Я не собираюсь отступаться. Я пообещал, что не оставлю тебя, и собираюсь сдержать это обещание любой ценой. – желудок сводит болезненной судорогой, едва Джейсон думает, что может потерять единственную свою любимую женщину. Чтобы она ни думала сейчас, он и вправду не считает её хоть в чём-то виноватой – ведь он любит её безусловно, настолько, что не может сейчас отпустить её руку и позволить упасть ей со скалы, пусть и в метафорическом смысле. – Я люблю тебя. – чуть склонившись, Джейсон целует сестру в губы, мягко проводя ладонями по её плечам и спине. – Только тебя и никого больше. Он заплатит за всё, что сделал и что делает сейчас. И если ты только захочешь – от твоей руки.

Назад пути нет.

Может быть, уже сегодня вечером или завтра Джейсон скажет Анне что-то вроде: «Дорогая, давай не будем затевать эту изначально бесперспективную войну. У нас ещё есть шанс всё исправить». Может быть, уже завтра Джейсон появится в Совете и начнёт искать вместе с Джанет всевозможные пути для того, чтобы быстро и безболезненно для их репутации убрать с дороги своих бывших и нынешних супругов. Может быть, уже сегодня вечером или завтра Джейсон позвонит Анне и скажет, что ей не о чем беспокоиться, и «Давай решим необходимые вопросы мирно».

Нет никаких сомнений, что это будет последнее, что она услышит в своей жизни.

+1

33

Кем был Джейсон в моей жизни до того, как я ушла, разделив нас океаном? Братом. Примером. Идолом. Возлюбленным. Это не было лишь перечнем определений, быть может только осознавала я все это в разной степени. Моё восхищение тогда перекрывало все прочее, и то, что он родной человек оставалось и вовсе где-то за бортом понимания ровно до тех пор, пока не пришло жаркое желание и тогда услужливо разум выдвинул этот факт на передний фланг. С течением лет, проведенных вдали от него, в окружении других людей, других мужчин, пытавшихся оспорить его место в моем сердце я все глубже убеждалась в том, что вся юношеская какофония чувств в отношении Джейсона была справедливой, мне только не хватило времени в этом разобраться. И когда его не стало в моей жизни, на какое-то мгновение мне показалось, что и я исчезла. Безусловно цель в жизни, ее достижение и весь нелегкий путь к ее обретению составляют огромную часть бытия, но это далеко не все, как бы мне хотелось считать свою жизнь в Новой Зеландии полноценной, нет смысла врать самой себе. Со всеми личными перипетиями, разводами, назначениями на должности, политическими интригами и последним вполне удачным замужеством это всегда было не больше половины...потому что половина меня, моей жизни и сердца никогда не покидала Арлингтона, никогда не оставляла записку из пяти слов, никогда не просыпалась в одинокой влажной постели от тяжелого кошмара, в котором одиночество нещадно душило меня ночь за ночью.
Только оказавшись в Карлайле, в непосредственной близи от него, я смогла ощутить вот оно, о чего мне не хватало, то что сделало бы меня полноценной, наполненной. И как же горько было осознать, что именно это - единственное, что никогда не будет мне доступно, в силу огромного количества обстоятельств. Я не знаю, догадывался ли Райс о моих чувствах... во всяком случае предположения имели под собой основания, после той, ночи, когда я отказалась разговаривать и заперлась в спальне с бутылкой виски. Он всегда был поддержкой для меня, с тех пор, как впервые остался у меня на ночь и вбежал в спальню, только услышав мой крик. Странно, но в этом не было ничего интимного с  самого начала. То есть был сам факт, но кажется, ни я ни Кендалл не ощутили ничего кроме опустошения... и так было каждый раз. Мы оба жили своей болью, и тем не менее он всегда готов был прийти мне на помощь. так было бы и сейчас, решись я ехать в Хьюстон. Он устроил бы все так, что мне не пришлось бы ни минуты решать какие-то бытовые проблемы. Собранный, педантичный, ответственный - солдат...

Фрида и Уокер покидают дом, оставляя нас вдвоем. Тягостное ощущение вины Джейсон угадывает мгновенно, мой проницательный идол, он сейчас так же как я усталый, надломленный, но не разбитый. Поднимаясь с ним в спальню я думаю о сказанных ему словах. Все это ужасающе правильно и логично и именно так нужно поступить, чтобы не рисковать жизнью Возможно переждать... что бы что? Потерять еще время,  теперь, зная, о его ответной любви, имея для сравнения то, что я ощущала, когда Джей обнимал меня, мне кажется никогда  в своей жизни я не смогла бы стерпеть чьего-то прикосновения... Мы лежим в объятиях друг друга, нежных, почти невесомых, в спальню пробивается свет с улицы, не знаю какой сейчас час и сил нет рассчитывать и угадывать. Да и какая разница.
- Я виновата, что не поборола свой страх, когда должна была, виновата, что не уничтожила Картрайта, когда было время  и возможность. Я виновата, что твои руки в крови Нортона, виновата в том, что Анна-Мишель теперь также наш враг..твой враг -и не надо отговаривать меня - я не хочу с ним спорить, это и не похоже на сопр, я лишь констатирую факты. - Больше всего на свете, я хочу разделить с тобой жизнь полную стремлений, надежд и ярких воплощений. Стоять рядом или позади тебя, держать за руку и видеть как мой бог возносится на предназначенную ему вершину - я касаюсь пальцами его лица и улыбаюсь. Звучит высокопарно, зато отражает все мои ощущения. - Но вместо этого я толкаю тебя в грязную лужу полную крови и опасных тварей...И ты говоришь мне не в чем себя винить - я качаю головой.

- Я не говорила это никому...знал лишь один хирург и Картрайт...наверное Виктория тоже ...догадалась..почувствовала... Он...  я не знала как о таком рассказать, но понимала, что должна была, закрепляя объявление войны по всем фронтам, убеждая саму себя в первую очередь что назад дороги нет и ничто уже не решится без потерь - Ты может быть по-другому взглянешь на все на меня.... однажды перед самым разводом, он хотел так вбить меня свою волю...так чтобы я не посмела больше прекословить... тогда он оставил этот шрам, когтями и ножом, я пыталась справиться сама..но пришлось обратиться к Виктории. Я не знала, что будет со мной после этого и когда мне сказали, что я беременна.... я сделала аборт, потому что не могла даже представить...от этого чудовища - я не смотрю в лицо Джея, только сжимаю его руки, когда его захват становится невыносимо болезненным.  Он узнал и не простил... и это тоже повод мстить мне... И да, я желаю ему смерти, и мне даже не противно ощущать все то, что рождает во мне его голос...я ненавижу его Джей... И я хочу не просто его смерти...хочу чтобы ему было больно...как мне - утыкаюсь в шею брата шепча сбивчиво и хрипло о том, что угнетает мою душу. -Но если это значит, подвергнуть риску тебя, дать Анне повод... возможность... - я не смогу без тебя... а с тобой - я не могу продолжать, цепляясь за него. Все чертова кровь, она делает меня сентиментальной не позволяя разуму контролировать все эти неуместные всплески. Просто нужно отдохнуть, набраться сил выждать и выбрать стратегию, как делала всегда я , идя к новой должности, как уверена делала Джейсон перед тем как шагнуть через конкурента.
- Надо выяснить...что их связывает - твердо как могу говорю я, - но это потом..
Мои руки тянутся в сторону полы рубашки, и собственный свитер летит на пол, это страсть, это жажда, но сейчас лишь желание касаться его кожи, ощущать его рядом живым и моим. Мы лежим нагие под тонким покрывалом  и он говорит со мной жо тех пор пока я не засыпаю.

Утром я чувствую себя не просто отдохнувшей. Похоже сочетание свежей крови и поддерживающих препаратов Фриды в самом деле возымело действие. Я наконец чувствую ясность разума и силу в конечностях. После одуряющей слабости накануне - это благословение.
Аккуратно выскользнув из постели я коротко целую Джея и выхожу в коридор, чтобы сделать важный звонок и приготовить кофе.
- Кендалл, здравствуй...
- Привет, родная, решила? - мне кажется он знает, что я отвечу.
- Да, я останусь здесь, но мне нужна твоя помощь.
- Хорошо...ты расскажешь, что тебе нужно, но я тебе кое-что скажу... ты прими это как ну не знаю ворчание любящего тебя друга... Не отпускай это, что бы ни было...если бы моя Джейн была жива...я бы наплевал на все и вся, на условности и обстоятельства, так что я на твоей стороне... ну что тебе нужно - я стою оторопело глядя в чашку с заваренным кофе. Никогда он еще не говорил со мной о той, чье имя (и теперь уже точно) было навсегда выбито у него на коже, и уж тем более не в таком контексте. Он не говорит, что одобряет инцест...не выдает и своей осведомленности, если таковая есть но то, что звучит уверенным лейтмотивом в его словах очень трогает.
- спасибо...спасибо, Кендалл, мне нужен кто-то из Волкодавов желательно разведчик, помнишь, тот парень Мартинес, нужна наружка и информация без засвета. Я не могу сейчас использовать свои ресурсы.
- Я отправлю его к тебе - с готовностью говорит муж, кажется параллельно что-то печатая.
- Хотя нет, лучше скажи кто объект, пусть все сделает опосредованно, чтобы к тебе не подвязать в случае чего.
- Картрайт и ...Анна-Мишель... - я слышу тяжелый выдох.
- Хорошо, я дам знать, береги себя...
- И ты, дорогой - именно эти слова слышит Джейсон, спустившийся вниз. Заспанный с четким отпечатком подушки на лице он выглядит очень необычно по-домашнему и я не могу не улыбнуться... Он хмурится, косясь на трубку.
- Ох, Джей, у конечно, ты вздумал ревность...к Райсу..серьезно? - я поднимаю бровь в притворном изумлении - он добудет информацию, а нам нужно думать о стратегии... я хочу, чтобы ты поговорил с Анной - это последнее, что он ожидает услышать. Но серьезность намерений я подтверждаю подойдя к нему вплотную и закинув руки на плечи шепчу почти касаясь своими губами его.
- Усыпить бдительность, любовь моя, но ничего не пить и не есть в ее присутствии - утренний поцелуй наконец происходит, долгий, жаркий, обещающий и дающий. Мы  да теперь МЫ вступаем в войну как положено настоящим стратегам.

+1

34

Удивительно, как при столь сильной любви к родной сестре, Джейсон порой проявлял потрясающую жестокость ко многим другим. Это сочетание пугало и завораживало одновременно, хоть и отнюдь не всякому было доступно для понимания. Наоборот, части политиков в Совете Джейсон казался самой учтивостью; воплощением сдержанности, тактичности, ума, а в некоторых случаях и стародавних британских манер – «Удивительно, как свойственное англичанам чувство меры столь тонко уловил американец». Для других он был чересчур самоуверенной полукровкой, «выскочкой», решившей, что в его руках неограниченная власть, однако ничего, кроме этих голословных утверждений, они не могли ему предъявить. Третьим он казался пауком, что плетёт свою сеть с особой тщательностью и ювелирной точностью, и после лишь выжидает, как более мелкие насекомые угодят в эти липкие, тонкие, почти незаметные нити, и оказались не так уж далеки от правды. Однако во всех случаях нельзя было не признать одного – Джейсон отличался не менее потрясающим трудолюбием. Там, где одни стараются ступать осторожно, он шёл смело и уверенно; там, где одни боялись расшибить себе лоб, он ловко обходил препятствия; там, где одни ограничивались мягкостью действий и формулировок, он предлагал нестандартные решения. Оруэлл всегда, на всех ступенях своей карьеры, делал чуть больше, чем от него требовалось, и даже самые явные его конкуренты не могли не признать множество заслуг за его плечами. Однако было во всём этом ещё кое-что, отнюдь не столь заметное стороннему глазу. Можно смело сказать, что эту черту в полной мере вскоре увидит одна лишь Джанет, когда будет вершится своего рода правосудие над теми, кто ещё недавно считался их спутниками жизни. Для многих других его коллег эта черта казалась неочевидной или вовсе невозможной. Эта черта – невероятная, холодная, безграничная жестокость к тем, кто, по мнению самого Оруэлла, больше не заслуживал ни хоть сколько-нибудь относительного доверия, ни самой жизни. Он прекрасно понимал, что вскоре отправит Анну-Мишель в объятия смерти и, невзирая на проведённые вместе годы и на её почти постоянное присутствие в его жизни, нисколько об этом не жалел. Объявить войну можно разными способами, но все из них более чем красноречивы. Нельзя не признать, что Анна изначально ожидала совсем другого исхода, когда подсыпала отраву ему в кофе, но если она допустит, что её план с первой же попытки провалится, то едва ли пойдёт на мировую. Это война, Джи – наверняка сказал Картрайт по телефону Джанет. Это война, Джейсон – наверняка думала Анна, смешивая с кофейными частицами яд. И один лишь этот поступок перекрыл всё. Никто не смеет столь явным образом вставать у него на пути – никто, сколь бы проницательным и хитрым он ни был. И даже сейчас, когда Оруэлл лежит в постели с сестрой, отчасти поверженный, его успокаивала одна мысль – что грядёт реванш. В этой мысли было немало злорадства, бесспорно, но больше он не собирался позволять другим вывести себя из строя. Он не бог, и порой совершает ошибки, но сейчас настал тот момент, когда любая последующая ошибка может стоить жизни. В прямом смысле.

Я не бог, Джанет. – озвучивает Джейсон первую же мысль в ответ на утверждение сестры, будто ей есть, в чём себя винить. – Хоть и не скрою, порой очень хочется им быть. – он мягко усмехается, едва ощутимо касаясь губами прядей её волос, и проводит ладонью вниз по плечу, в не менее мягком и успокаивающем жесте. Даже не верится, что эти же руки, которые, как выяснилось с недавних пор, умеют ласкать бережно и нежно, на кухне этого же дома без всякого промедления вонзали вглубь тела кухонный нож, по самую рукоять, а потом столь же уверенно избавлялись от улик и оттирали со стен кровь. О столь удивительном парадоксе Оруэлл даже не думает, впервые за последние дни ощущая как никогда глубокое спокойствие, однако следующее признание Джанет заставляет напрячься его, как никогда.

Она подтверждает часть его догадок, когда говорит, что Картрайт наградил её тем шрамом на бедре не только с помощью когтей, но и ножа. Тугая, плотная, горячая волна ярости подступает к самому горлу, едва Джанет признаётся, что сделала аборт из-за него. Мысль о том, какую боль Картрайт намеренно ей причинял, моментально питает тело новыми силами, однако это впечатление обманчиво – Джейсону стоит только покрепче прижать к себе Джанет, как в кончиках пальцев тут же появляется ноющее ощущение.
Он будет страдать, любовь моя. – прерывает он её обманчиво спокойным и ровным голосом. – Непременно.

В конце концов, этот день заканчивается мягким, крепким объятием – кожа к коже, одно дыхание на двоих, почти синхронное сердцебиение, и мрачное спокойствие, разливающееся по жилам.

***

Следующим утром он просыпается позже Джанет. Оруэлл понимает это в ту же минуту, когда сквозь сон не может нащупать её горячего, мягкого тела рядом с собой. Простынь под ней ещё не остыла, но пустота вынуждает его подняться на ноги почти сразу же после пробуждения. После вчерашнего проишествия он ожидал всего, что угодно, но не этого неожиданного подъёма сил, какой будто разливается вниз по костям и мышцам. Ланг предупредила его, что остатки яда, не ощутимые и незаметные, выведутся из организма не раньше, чем через пару дней, однако Джейсон уже сейчас мог судить смело, что переливание крови дало нужный эффект.

Он застаёт Джанет в коридоре, когда она после короткого «И ты, дорогой» нажимает на кнопку отбоя. Джейсон ничего не спрашивает, сразу же предполагая, что она звонила генералу – или он ей, – и лишь молча хмурится, спускаясь по лестнице.
К Райсу или не Райсу – какая разница? – замечает он, перешагивая через последнюю ступеньку и подходя к сестре ближе. – Я чёртов собственник. – добавляет он уже мягче, с подобием улыбки на губах. Он смыкает пальцы на талии Джанет, когда она подходит к нему ближе и обхватывает руками его шею. Признаться, он думал позвонить Анне ещё вчера, но едва ли предполагал, что сама Джанет выразит желание к этому. «Усыпить бдительность» – о, да, нет никаких сомнений, что его грядущую встречу с законной супругой можно описать только лишь этой характеристикой. Главное, чтобы сама Анна ни о чём не заподозрила.

***

Тем же утром Джейсон появился в Совете и после первого же заседания позвонил Анне-Мишель.

Дорогая, думаю, нам следует решить возникшее недопонимание лично. – сказал он ей тогда, едва сдерживая широкую улыбку и сохраняя такую серьёзность в голосе, какая и была бы уместна при нынешних обстоятельствах. – Публика не поймёт, если заметит возникшие разногласия между нами, поэтому я предлагаю решить все вопросы мирно, в стенах нашего же с тобой дома.

На какое-то мгновение у него возникает ощущение, что Анна придёт не одна, а с Картрайтом, однако оно рассеивается в тот же миг, когда видит её в глубине кухни, почти в том же положении, в каком она ещё несколько дней назад спрашивала без всякого энтузиазма, что случилось с Джанет и кто на неё напал.

Давай не будем затевать эту изначально бесперспективную войну. – говорит он, делая себе кофе и краем глаза наблюдая за тракторией взгляда Анны. – Признаюсь, я совершил ошибку, когда сказал тебе, что ты не идёшь ни в какое сравнение с Джанет… Ведь нельзя отрицать, что за все эти годы мы многое друг другу дали. – разворачиваясь к ней с дымящейся кружкой в руках, он садится напротив неё, и ставит чашку на столик, не сделав ни глотка. – И было бы очень жаль терять это. Могу тебе гарантировать – всё, что произошло в этом доме, здесь же и останется. Что скажешь?

+1

35

С самого начала мы оказались настолько ошеломлены встречей, чувствами жившими в нас долгие годы и внезапно обретшими плоть, что у пустили из виду все остальное. Непростительная вольность для политиков, базирующих свое твердое положение во власти исключительно на стратегии и рассчитанном продвижении к цели. Будучи разделены временем и пространством, мы были способны заключить свои чувства, переживания, все, что так или иначе роднило нас с человеческой расой глубоко в подсознание, выпуская наружу только холодность, логику и сосредоточенность. Истинные дети нежити, даже наши супруги казалось лишь дополняли этот неприступный образ. Анна-Мишель с первого взгляда создавала впечатление респектабельной жены политика, не обремененной собственными амбициями, и вполне самодостаточной в том деле, которое избрала для себя профессией. Кендалл и вовсе был военным, офицер от фуражки, до кончика манжета, каждый жест отточен, лишние слова, ка ки пространные речи в принципе совершенно ему несвойственны. Под подобным "прикрытием" ни один из нас не мог даже заронить своим видом зерно подозрений. Едва можно было предположить во мне или в Джейсоне намек на ту страстность, на бесконечную нежность, которую невозможно было скрыть оставаясь наедине, наслаждаясь каждым мимолетным или спланированным прикосновением. Мы не могли демонстративно изменить положение вещей, особенно сейчас, когда положение каждого из нас на политической арене требовало стабильности и  уверенности, мы рисковали потерять все, если кто-то получит  крупицу правды об отношениях связывающих нас на самом деле. И не то, чтобы я не считала любовь Джея недостаточной заменой всего этого, только для нас обоих это тоже имеет огромное значение, мы оба шли к нынешнему положению непросто, не без потерь, не без жертв личных и тех, кто "пал" в угоду нашему подъему. Мне жаль, что все эти 13 лет я не могла быть рядом, поддержкой ему, и жаль, что без него со мной случился Картрайт и все, что этот зверь привнес с собой навсегда останется шрамом не только на теле. Но сейчас мы могли сохранить и умножить власть , оставив наши чувства в секрете. Мне хотелось думать, что это не кончится, что проверенное годами влечение не угаснет под гнетом обрушившихся на нас тягот и испытаний. Нет я не могла себе позволить сомневаться, не сейчас.

У Картрайта не было шансов уладить все мирно, впрочем, едва ли его прельстило бы подобное предложение, он слишком кровожаден и злопамятен, но опаснее то, что он может и уже наверняка сложил дважды два, приходя к выводу о том, что не только кровные узы связывают меня с братом. Даже если у него не было бы подозрений на сей счет из-за того полученного Джейсона предупреждения в гостиной моего дома, Анна-Мишель бывшая куда прозорливее, в силу ряда обстоятельств и тех встреч, в которых она принимала непосредственное участие, могла ему подсказать верное направление.

Но что связывало их, только ненависть? Желание заполучить власть? Сомнительно, с учетом подхода самой миссис Оруэлл к этой субстанции, впрочем, что я могу знать о нереализованных амбициях жены Джейсона. Остается надеяться, что Кендалл получит исчерпывающую информацию. Я должна была появиться в штабе АРБ, те 4 дня которые я не только не почтила своим присутствием АРБ, но и не выходила на связь даже с Илаей, могло посеять серьезные сомнения относительно моей кандидатуры.
- Я к директору Кэмптону
- О миссис Картрайт, он сейчас занят...но нет, думаю Вас он примет, секунду - Беатрис Стюарт носила фамилию матери, но была копией отца. Взгляд привычка ровно держать спину, манера растягивать гласные в словах, дочь Илаи была его точной копией, если не внешне, то в каждой манере уж точно. Она не чуралась секретарских обязанностей, но насколько я знаю вместе с матерью практиковала полевые выезды в составе реакционных груб агентства. Когда за ней закрывается дверь я слышу слишком звонкое и четкое "Пап, там пришла Джанет Картрайт" - голос звучит воодушевленно, из чего делаю вывод, что в семье Кэмптонов моя пропажа все же вызвала ряд вопросов и опредленную тревогу.
- Пожалуйста - открывая передо мной дверь, Трис коротко улыбается, и я возвращаю ей улыбку. Впрочем для директора подобного жеста у меня не припасено, к сожалению грядущий разговор не подразумевает веселья нив какой мере.

- Ну, чтож миссис Картрайт, думаю излишне интересоваться, где Вас носило 4 дня...замечу, 4 важных для избрания на мою должность дня - - он хмурится, а потом все же великодушно поворачивается ком не от окна и суровое выражение его лица мгновенно слетает, тчоно смытый дождем грим - что-то случилось....
- Картрайт приехал в Карлайл - коротко говорю я, видимо я сильно переоценила помощь лекарств Фриды и выглядела слишком плохо - Виктория не говорила Вам...
- Мы разминулись...я возвращался из важной поездки в Германию, она поехала в Дрезден и не случилось даже поговорить по телефону - да для них за многие годы это в порядке вещей и я вижу пораженное лицо Илаи, когда он садится на край стола передо мной.
- Он что-то сделал? - вот если сейчас я расскажу Кэмптону все как есть, проблем не избежать...

- Не своими руками, нанял...какого-то отморозка и нежити...он сбежал...напал на меня и сбежал... - я не говорю об участии Джейсона,думаю, Виктория поминет его в своем повествовании, но это будет позже, сейчас улавливая волну ярости от директора я понимаю, что нельзя дать повода подумать, что мне известно имя нападавшего, иначе не миновать выяснения его местонахождения.
- Сейчас уже все в норме...скажите  Илая, какие у меня шансы, я еще в игре - мне нужно знать не утратила ли я статус кво.
- На горизонте появился некто Сэм Нортон, не знаю слышала ты или нет, надо думать он тоже хотел сунуться с чьей-то поддержкой, но он также как ты исчез сиз поля зрения и по сей день нет никакой информации о его местонахождении. Мне вобще порой кажется, что я не директор Агентства Расовой Безопасности, а какой-то портье, вижу входящих людей и больше ничего, никакой информации... вобщем ты все еще первая - он внезапно переходит на личное обращение и касается моей руки, заставляя взглянуть в глаза.
- Если я могу чем-то помочь...
- Спасибо, сейчас главное, ничего не испортить, твоя жена уже и так сделала для меня достаточно, не будем злоупотреблять расположением Кэмптонов - он улыбается, понимающе. Ему известна моя стратегия, хотя он также как и другие не представляет чего мне стоит этот отстраненный тон, когда все мои мысли исключительно о том, что в это самое время, пока я между делом выясняю собственные шансы на желанную должность, самый дорогой и любимый человек в буквальном смысле рискует жизнью, едва  ли встреча с Анной-Мишель пройдет в формате делового ланча, во время которого можно обсуждать погоду.

Когда я выхожу из кабинета Илаи, после чашки кофе и обсуждения планов о моем участии в предстоящем брифинге АРБ, звонит телефон.
- Джанет, у меня есть кое-что...  Мартинес нарыл не много, за пол дня, но все что есть, я отправил тебе на ту почту - под этим он подразумевает зашифрованный ящик на хостинге Мин обороны. - Я не смотрел - добавляет он, - будет еще что-то вышлю туда же... Может все-таки подумаешь о Хьюстоне...на время...
Я не могу ответить ему однозначное нет, хотя это было бы честно...я подумаю,  - коротко отзываюсь я и кладу трубку и тут же спешу войти на свою почту, чтобы распечатать заархивированный файл.

+1